В теле пацана. Книга 5. Артефакты Дракона

Похоже, золотая броня во мне ещё что — то латает. Жилы затлели болью адской, когда тело полностью отпустило боевую трансформацию. Если меня кто — то захочет сейчас убить, я только скажу «спасибо».

Не выдерживая боли, кричу в голос. И отчаянно пытаюсь себя залечить, ибо плоть теперь ощущается, как отчуждённое жаренное мясо, от которого жажду поскорее избавиться. Удаётся не сразу, боль постепенно переходит с тела в голову. И вскоре уже разрывает мозг. Дышу ровнее, успокаиваюсь. Иглы в башке понемногу истончаются.

Почувствовав облегчение, кое — как поднялся.

Обернулся и присвистнул. На горизонте нет ни то что бы моего Утёса, вообще рельеф горной гряды смазался. Ещё и дымкой желтоватой всё припорошено.

На часы смотрю, если учесть пятнадцать минут отходняка, всего — то семь минут бежал.

Мне легче, но тело ватное.

Осматриваюсь. Впереди пропасть, откуда не просто веет холодом, оттуда будто чернота фонтаном бьёт. И ещё такой звук тихо вроде завывающий, но с таким эхом, что кажется, я тут микро — кубашка, нет, микроба, мля.

Поэтому подходить даже страшно. И это я ещё не видел, что там на дне.

Но! Являю баллончик белой краски. Когда — то жена канючила, чтобы я перекрасил проржавевшие перила на балконе. Мне было лень счищать всё, и я нашёл краску по ржавчине. Очень хорошо ложится сейчас и на стекло — монолит. Рисую круг, звезду пятиконечную, взбалтывая периодически шариком внутри.

Вуаля, точка входа готова. Страховка имеется.

К Ольви телепортируюсь! И чувствую, что половины резерва с Камня, как корова слизала. Ух, ёп твою мать. Хрена се я умотал. Коленки трясутся, и в руках силы нет.

Магичка смотрит ошарашенно. Устроилась прямо под ножкой на бугорке, сидит, скучает.

— Я уже собиралась уходить, — заявляет и дальше с явной претензией: — Что с одеждой?

Мдя, в лохмотья она превратилась. А я так ошалел, что и не заметил, а всё в нитках бархата и дырах, особенно на бёдрах и плечах.

Ковыляю, хромая до неё.

— Я малость переборщил, — отвечаю и чувствую, что осип к хренам.

— Что ты сделал? — Ахает, подрываясь, и спешит ко мне.

Чтобы придержать. Тут же отшатывается.

Всё, снова ноги подламываются, сажусь прямо на стекло. Ольви рядом присаживается.

— Что ты сделал⁈ — Повторяет вопрос.

— Походу двести комье пробежал, — ответил, проанализировав ситуацию.