В теле пацана. Книга 5. Артефакты Дракона

Сам «нос» трещины дальше, метров семьсот — восемьсот, если навскидку. Но это уже нюанс, главное увидеть.

Впереди человеческие кости! Череп с хребтом. Ой — ёй! Откуда здесь на ровном месте⁈ Обхожу.

— Ольви, аккуратно, — оборачиваюсь.

Хм. Магичка в ужасе стоит, даже не сдвинулась из круга.

На меня взглянула, будто опомнилась.

— Это паломник, — комментирует. — А значит, мы там, куда так просто не дойти.

— Кости ветром намело, — утешаю её, возвращаясь.

— Нет, ты не понял. Мы там, где не вступала нога живого существа.

Стеклянное море — это смертоносная пустыня, где нет воды, где убивают ветра или жаркое солнце, и скрыться негде. Да и этот не дошёл, ты прав, его останки сюда принесло ветром.

За руку беру, как маленькую, тяну за собой.

Поддаётся неуверенно. Но сжимает лапкой крепко.

— Смелее, крошка, это всего лишь очередная пропасть, — говорю, приближаясь к краю!

Ольви вдруг вырывается с силой, отчаянно не желая делать последний шаг. Что ж, постой позади.

Ветра нет, но чувство давящее где — то в заднице остро и игриво, что в любой момент снесёт как пылинку, и зацепиться собственно не за что.

Глядя на ту сторону обрыва, кажется поначалу, что здесь водная гладь. А если левее смотреть вглубь, то очень быстро та сторона «берега» отдаляясь, пропадает, теряется в янтарном цвете, и застилается жёлтой дымкой.

Толщину «моря» оценить можно сразу по той стороне среза: монолит сплошной вниз. Но не однородный, ниже пяти — десяти метров уже белые и зелёные жилы видны.

Не сразу сообразил, отчего вдруг волосы на холке дыбом.

Гул не прекращающийся идёт, и только больше нагнетает. Будто тайна мироздания открыла свой гигантский рот и гудит горловым пением степных народов.

К самому краю подступаю, не дыша. Дух и так перехватывает! И, млять, башка вниз, будто некие силы подпирают подбородок, вообще не хочет опускаться. Приходится с силой до треска в позвонках. И вот я вижу эту пропасть, ощущая всеми фибрами, что на краю мира стою. Волнение до трясучки… да я в ногах своих не уверен!

Внизу бездна чёрная, словно краску разлило.

Но начинается мрак так далеко, что полоска черноты видится не толще носок моих сапог. Да, уходя влево, она расширяется, но не так уж грандиозно.

Нет, не может быть всё так просто! С этой мыслью являю бинокль. Смотрю через него. Видно чуть больше, что — то блестит. Кажется, разорванные трубы на самой глубине. А дальше пара — тройка космических звёздочек.

Надо же, Шатур был прав. Сейчас та сторона обращена к звёздам, а мы к ядру.