В теле пацана (книга 7)

— Ой, что это? — Показываю на её промежность.

— Что где⁈ — Задёргалась.

— Кажется щель протекает! — Подкалываю её и гадко ржу.

— Придурок!! — Кричит и подскакивает.

Одеваюсь обратно под её истеричную брань, две другие курицы перехватывают, ведут дальше и закрывают в камере с крохотными окошками вверху и решёткой в целую стену, где я без всяких церемоний колдую себе матрац, подушки, выпивку, закуску и кассетный магнитофон. Всю ночь за мной наблюдает сразу два часовых, не спуская глаз. Они меняются, это я уже утром с бодуна понимаю, когда вижу незнакомые серьёзные лица девок в красных мундирах.

Вскоре набегает целая толпа солдаток, застёгивают грубой ковки наручники, накидывают на меня серый плотный плащ с капюшоном и ведут вслепую дальше. Всё без комментариев.

Сажают в тачку, везут до аэропорта, дальше пассажирский планер. Неуклюжая посадка на стене Монолита. Высадка, где уже новые жёсткие тётки встречают и ведут куда–то окольными путями.

И всё ради тебя, Айлин.

— Что уставился, самец, — рычит здесь каждая вторая. — Зубы лишние? Глазёнки чешутся? Вот уродец, где ж его Омбер только нашёл. Тот был гадом, этот не лучше…

— Да, да, пиздите, пиздите, курицы, — посмеиваюсь я, располагаясь на своём матрасе.

— А ну сюда всё! Взять! — Кричит старая сиплая и мелкая надзирательница.

И в камеру врываются сразу три мощные солдатки с дубинками, две держат меня, одна вытаскивает мои наколдованные пожитки.

Это смахивает на квест или аттракцион для зажравшихся богачей.

Явил ещё матрас, заморозил решётку, ломились минут двадцать, пока я над ними ржал. Снова зажали, поцеловал одну синеволосую в пухлые губы. Та аж опешила. Ухватил её за промежность следом. А та в ответ по яйцам коленом зарядила.

Ой, ёй! Поздно броня среагировала. Опустился на корточки, съехав по стенке.

— Вот и всё, — усмехнулась ударившая. — Яички ушиб, бедненький.

Засмеялись бабёнки и внутри камеры, и снаружи.

Не знаю, почему я так быстро перешёл в режим бешенства. Но перешёл. Запаял камеру снова. Но теперь сплошной глыбой, не пожалев резерв.

Оставшиеся две курицы засуетились сразу, стали по льдине стучать своими палочками. Обычные, ничем не примечательные средней паршивости девки.

Отобрал палки, надавал пощёчин, что обе ушли в глубокий нокаут.