В теле пацана (книга 7)

Не рассчитав силу, прикладываю одну об стену, чтоб не орала. Зато вторая становится более разговорчивая. И ведёт меня в подземку с факелом, где они держат Айлин.

Клетки по кругу, камеры без окошек, сплошные стены. Внутри часть узников прикована, другая просто лежит на грязных подстилках. Девки в лохмотьях, худющие, полуобморочные. Некоторые смотрят вытаращенными глазищами на худощавых лицах, другим всё равно. Но стон, вой да скулёж идёт непрерывным фоном, что с ума сойти можно. Пока иду по уровням, сердце кровью обливается.

Айлин на минус третьем уровне. Уверен, ниже ещё парочка, но туда даже охрана, видимо, не спускается, потому что там уже, похоже, кладбище, судя по вони из проёмов.

— Здесь, — кивает тюремщица на ржавую клетку и валится на колени. — Не убивай, милосердный Ран, дай спастись, я буду молчать, я буду служить тебе вечно.

— Освобождай всех, — бросаю ей и пинаю от себя.

— Ключи там, — кивает на закуток, завалившись на бок.

— Мне не надо, — говорю и подхожу к толстым прутьям.

Айлин в чистом балахоне, растрёпанная, осунувшаяся, поднялась уже с подстилки и встала в полный рост в метре от прутьев. Прищурившись, всматривается.

Ах да, эта дура факел уронила. А теперь метнулась на ощупь в закуток за ключами.

— Айлин? Это я, — зову с бешеным сердцем. И хочется рвать и метать.

Потому что она такого отношения уж точно не заслужила. Девочка моя смелая.

— Крис⁈ — Ахает и дальше сипловато.

Руку тянет, к прутьям прислонившись. Хватаю за слабенькую лапку, обнимаю через решётку.

— Я даже не знаю, за что… — бурчит Апельсинка, шмыгая носом.

— Всё позади, — шепчу ей. — Больше не плачь.

— Подожди, они и тебя сюда упекли? — Спрашивает наивно.

— Нет, я забрать тебя пришёл. Отойди назад.

Послушно отступает. А я гну прутья остервенело, когти скрипят мерзко по металлу, который не может устоять перед моим натиском.

— Это калёная сталь, бесполезно, — слышу её комментарий.

— Прошу мадам, на выход, — отвечаю деловито, разогнув достаточно, чтобы она прошла.

Руку подаю, хватается, идёт послушно.

— Но как? Впрочем… не важно, я всё равно не могу бежать, — слышу неуверенный возглас. — Меня приговорил Совет. Меня наказал наставник. Что мне теперь делать?

Тяну за собой, помогая пригнуть голову, чтоб не ушиблась.

— Что мне делать? — Шепчет. — Я всё потеряла.

— У тебя есть я и весь мир.