Непроницаемо черные, с перламутровым отблеском и фиолетовыми искрами в самой глубине. Таинственные и опасные.
— Так почему вы не спите?"
"— Я спала, — заверила со всей серьезностью, на какую оказалась способна. — Пришлось встать. Обязанности не позволили отдыхать спокойно. Моего… э-э-э… питомца необходимо выгуливать. Строго по ночам.
Я сделала выразительную паузу и уже собиралась запустить руку в карман, но воробей меня опередил. Не стал дожидаться, пока его бесцеремонно извлекут на свет — зашевелился, сердито что-то пропишал, высунул голову из схрона и уставился на Граэма.
Довольно злобно, между прочим, уставился.
«Ходят тут всякие, — буквально читалось в его взгляде. — А потом ценные артефакты пропадают».
— Его нужно выгуливать? — указал на птица Аллан.
— Да.
А почему именно ночью?
— Такая вот особенность, — вдохновенно сочиняла я на ходу. — Иначе он летать не сможет.
Услышав это, пернатый поперхнулся клекотом. Посмотрел на меня… на Василиска… Поднял крыло — изучил и его… Снова вытаращился на лорда, подумал и скорбно нахохлился.
На всякий случай.
— Забавная тварюшка, — хмыхнул Василиск. И добавил, не спрашивая, утверждая: — Магическая. Откуда он у вас?
— Сам приблудился, — развела руками. — Я ему жизнь спасла, вот он и прибился ко мне. Привязался. Совершенно больной. Пришлось подобрать, лечить, воспитывать. Тут ведь Вечный Лес рядом, сами знаете. Разная мелкая зачарованная живность оттуда к нам и забредает. Иногда.
И ведь даже не соврала особо. Просто не стала уточнять, где мы с воробьем познакомились и когда это случилось.
Пусть Граэм думает, что птиц у меня давно и самостоятельно в дом забрался.
— Не могу понять, каковы его способности, — нахмурился мужчина. — Они или заблокированы или очень слабы. Что он умеет?
— Воровать, — все так же искренно ответила я. — Тащит все, что плохо лежит. Что хорошо, впрочем, тоже пытается. Спать еще любит и клюется… больно. В общем, одни проблемы от него. Вот вылечу, отнесу поближе к Лесу и оставлю там.
— Вот как?
— Так будет лучше всего.
Пусть к себе возвращается.
При этих словах птиц возмущенно встрепенулся, скосил на меня круглый темный глаз, буквально облив негодованием, после чего демонстративно покинул наше общество и скрылся в недрах кармана.
А мы с Граэмом остались. Вдвоем.
В отличие от воробья, лорд не собирался исчезать — наоборот, сделал последний шаг, оказавшись теперь совсем рядом. И взгляд его мне не понравился. Слишком проницательный, слишком уверенный, слишком насмешливый.
