Перед глазами все плыло, противная ноющая слабость не давала пошевелиться, а в груди словно острая горячая игла застряла, мешая глубоко вдохнуть."
"Я полежала, пытаясь проморгаться, собрать воедино мысли, которые разбегались в разные стороны как крысы с тонущего корабля, и хоть чуть-чуть прийти в себя. Потом с трудом встала, споткнулась о длинный подол платья, а может, ночной рубашки, машинально подобрала его и на подкашивающихся ногах, двинулась вперед, озираясь и лихорадочно соображая, что Егор задумал? Как намерен со мной поступить? В том, что это его рук дело, не сомневалась ни минуты.
Прямо же сказал: полежишь, отдохнешь, а я решу, что с тобой делать. Вот и притащил в укромное место… Отдыхать. Узнать бы еще, куда меня запихнули и как отсюда выбраться, пока Маслов не вернулся.
Зрение понемногу прояснялось, и я различила в глубине зала две смутные фигуры — судя по одежде, это были мужчина и женщина. Не замечая меня и о чем-то переговариваясь, они склонились над еще одним постаментом, на котором… Да, похоже, там тоже кто-то лежал.
У них здесь что, подпольная тюрьма? Испытательный полигон? Лаборатория, где ставят эксперименты над людьми?
Отпрянула к стене, придерживаясь за нее, прокралась ближе и замерла, в надежде уловить хоть слово. Вдруг удастся разобраться, что творится и где я вообще оказалась.
Но особо напрягать слух не пришлось. Внезапно мужчина вскинул голову, схватил соседку за руку и почти выкрикнул, громко, отчаянно:
— Достаточно. Остановись, не сходи с ума.
Понимаю, ты не можешь… не хочешь смириться, но это безумие. Зеона уже не вернуть.
— Отпусти… — Женщина порывисто высвободилась, а затем и вовсе оттолкнула собеседника. — Не желаешь помогать — уходи. Сама справлюсь.
— Мьирра, послушай… послушай же, прошу тебя. Ты на грани выгорания. Если продолжишь, умрешь.
— Умру? Что с того? Думаешь, я боюсь? — то ли всхлипнула, то ли рассмеялась женщина. В ее голосе звенели подступающие слезы. — Я уже фактически потеряла дочь, теперь муж уходит за нею.
И после всего, что случилось, ты хочешь напугать меня смертью? Если мне суждено перейти за грань, пусть так и будет, но пока остается малейший шанс спасти его, я не отступлю.
Видимо, я все-таки пошевелилась, или ослабевшие ноги дрогнули, заставляя оступиться.
Мужчина резко обернулся, заметил меня, потрясенно прохрипел что-то.
Женщина тоже оглянулась. Прижала к губам пальцы, уставилась на меня какими-то исступленными, лихорадочно блестящими глазами.
