"
"Раскалённая стеклянная масса поддавалась неохотно, словно живое существо, упрямилась, но постепенно уступала, растягиваясь в тонкий лист. В некоторых местах она оставалась чуть толще, в других — тоньше, образуя причудливые переливы и неровности, которые позже, когда стекло остынет, создадут тот особый эффект, за который это стекло и называют «лунным».
— Как вода на морозе, — прошептал Петька, зачарованно глядя на процесс.
И действительно, было в этом что-то от замерзающей воды — та же плавность линий, те же случайные узоры, та же красота природной стихии, укрощённой, но не покорённой полностью.
Семён подошёл ближе, разглядывая образующийся лист:
— А почему оно такое неровное выходит? Нельзя ровнее сделать?
— Можно, — ответил я, не прерывая работы, — но это уже другая технология. А это — лунное стекло. Оно и должно быть таким — с переливами, с неровностями. Через такое стекло мир кажется волшебным, словно сквозь воду смотришь.
Пока я растягивал стекло, Илья завороженно смотрел на процесс.
— А теперь последний штрих, — сказал я, закончив растягивание. — Нужно убрать пузыри.
Я взял длинную тонкую металлическую спицу и начал аккуратно прокалывать пузырьки воздуха, застрявшие в стеклянной массе. Каждый проколотый пузырь с тихим шипением выпускал воздух, оставляя после себя почти незаметный след.
— Вот и всё, — сказал я наконец, выпрямляясь и отступая от плиты. — Теперь самое главное — не трогать. Пусть остывает до утра.
Мы все отошли от камня, на котором теперь лежал тонкий стеклянный лист.
Он всё ещё светился изнутри тёплым янтарным светом, но постепенно этот свет тускнел, уступая место прозрачности.
— И это будет стекло? — с сомнением спросил Петька, разглядывая неровную поверхность.
— Будет, — кивнул я. — К утру остынет полностью, и мы сможем его достать. Только остывать должно медленно, иначе потрескается.
Семён задумчиво почесал бороду:
— А на окна годится такое?
— Ещё как годится, — усмехнулся я. — В богатых домах за такое стекло большие деньги платят.
Обычное, ровное — оно, конечно, лучше свет пропускает, но это… это красота.
Илья осторожно обошёл камень, разглядывая наше творение со всех сторон:
— А много таких листов надо для одного окна?
— Смотря какое окно, — ответил я. — На маленькое и одного хватит. А на большое штук шесть-семь понадобится. Я потом покажу как их в оконную раму вставлять.
Мы ещё некоторое время стояли вокруг камня, наблюдая, как постепенно остывает наше творение.
