— Сколько просите? — обратился я к торговке.
— Для такой красавицы — три рубля, — бойко ответила та. — Товар-то первейший!
— Три рубля? — я покачал головой. — Многовато. За два отдашь?
— Два? — торговка всплеснула руками. — Да ты что, милок! Мне самой дороже встал! Два с полтиной, и то по доброте душевной.
— Два рубля, — твёрдо повторил я. — Платок хорош, спору нет, но не за три же.
После ещё нескольких минут торга мы сошлись на двух рублях, и Машка, счастливая, повязала новый платок на шею.
— Спасибо, Егорушка! — она чмокнула меня в щёку, не стесняясь взглядов прохожих.
— Я такой красоты отродясь не видала!
— Носи на здоровье, — улыбнулся я. — Что ещё приглянулось?
Вскоре у Машки появились жемчужные бусы, — за которые я отдал после бурного торга семь рублей, и медовые пряники из лавки, славившейся на всю Тулу своими сладостями.
— Отведай, барыня, отведай, барин! — зазывал нас пузатый пряничник. — Лучшие пряники во всей губернии! С мёдом, с орехами, с изюмом!
Машка, захваченная вкусными ароматами, с восторгом разглядывала разложенные на прилавке пряники.
Были тут и резные, и печатные, и фигурные — в виде птиц, зверей, даже целые терема пряничные.
— Дай-ка нам вот этих, — указал я на небольшие круглые пряники, украшенные затейливым узором, — и вон тех, с орехами. И леденцов добавь.
Расплатившись с пряничником — тридцать копеек за угощение, — я вручил свёрток Машке, которая тут же попробовала пряник и зажмурилась от удовольствия.
— Вкуснота какая! — похвалила она.
— Надо бы и детишкам нашим в деревне взять, порадовать.
— Возьмём на обратном пути, — пообещал я. — Что там ещё впереди?
А впереди нас ждало столько всего, что глаза разбегались. Машка, как дитя малое, переходила от лотка к лотку, от лавки к лавке, всё разглядывая, всему дивясь, всё норовя потрогать. Я шёл следом, улыбаясь её восторгу и приторговывая то одну, то другую безделушку, чтобы порадовать её."
"Так у нас появился отрез ткани на новое платье — тонкий, нежно-голубой, с мелким цветочным рисунком, — за который я выложил целых пять рублей, но зато Машка уже представляла, как будет в нём красоваться на деревенских посиделках.
— Ты как дитя малое, — подшучивал я над ней, глядя, как она кружится с отрезом, прикладывая его то к лицу, то к плечам. — Словно в сказку попала.
— А разве не сказка? — улыбалась она в ответ. — Я уже и не помню когда такое видала! В детстве только на ярмарках бывала, а потом уже и не до них было.
