Сердце ёкнуло — не может быть! Я замедлил шаг, вглядываясь в посетителей, сидевших за дальним столом.
И точно: там, потягивая чай из большого стакана, сидел мой отец — Андрей Петрович Воронцов. Все такой же прямой, подтянутый, с аккуратно подстриженными усами и цепким взглядом. Только морщин на лбу прибавилось, да в волосах серебра больше, чем я помнил.
Я хотел было проскользнуть незамеченным, но было поздно — отец поднял глаза и наши взгляды встретились. На мгновение в его взоре мелькнуло удивление, а затем лицо приняло привычное саркастическое выражение.
— Захар, — тихо сказал я, — идите пока без меня. Встретимся через час у лавки немца, о которой говорил Никифор.
Мужики, заметив моё замешательство и переглянувшись, кивнули и пошли дальше, а я, выпрямившись и расправив плечи, направился к отцовскому столу.
— Здравствуй, батюшка, — поклонился я, останавливаясь перед ним.
Глава 22
Отец окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног, задержавшись на моем кафтане, который явно был не из дешевых.
— Надо же, какая встреча, — протянул он с усмешкой. — Ты всё по трактирам гуляешь, блудный сын? Мало моих денег проиграл⁈
Его слова, были острыми, словно лезвие бритвы. Я смотрел на отца и видел не грозного судью, а просто человека — усталого, озабоченного, с явными признаками финансовых затруднений на лице. Дорогой, но потертый сюртук, отсутствие золотых запонок, которые я видел в первый и единственный раз, когда мы сидели за столом и он меня изгонял из дома, потускневший перстень — все говорило о том, что дела у него шли не блестяще.
Я молча достал из внутреннего кармана кошель, отсчитал тысячу и положил перед ним на стол.
— Столько я был должен, отец? — спросил я спокойно, глядя ему прямо в глаза.
Андрей Петрович уставился на деньги, словно не веря своим глазам. Его пальцы дрогнули, но он не притронулся к ним.
— Откуда деньги? — хрипло спросил он. — Неужто встал на путь истинный?
— Можно и так сказать, — я присел напротив, не дожидаясь приглашения. — Дела у меня идут неплохо.
— Какие дела? — недоверчиво прищурился отец. — Ты же никогда ничем серьезным не занимался. Только карты да кутежи.
— Люди меняются, — пожал я плечами. — Спасибо бабушке — Уваровку мне отписала. Вот и занимаюсь с тем, что есть.
Отец помолчал, барабаня пальцами по столу и глядя на лежащие перед ним деньги. Потом, словно приняв какое-то решение, спрятал их в карман.
— Что ж, раз ты остепенился, может, и домой вернешься? — его голос стал мягче. — Мать скучает.
