— Ты чего так рано? — спрашивала она, заглядывая мне в лицо. — Неужто всё закончили?
— Основное сделали, — ответил я, усаживаясь на лавку перед домом. — Завтра будем пробовать. А я вот что подумал…
Я сделал паузу, и Машка с любопытством посмотрела на меня:
— Что?
— Может, мы с тобой в город съездим? — предложил я неожиданно даже для самого себя.
Она остановилась как вкопанная и ошарашенно уставилась на меня:
— В город? — переспросила она, словно не веря своим ушам. — А что, правда съездим?
— Давай съездим, — подтвердил я, улыбаясь её реакции.
— Вот, как Иван вернётся с мужиками из города — да и съездим. Заодно и припасов каких нужных привезём, и на людей посмотрим.
Её глаза засияли восторгом. Всё-таки помнит, как в городе жила, до того как в Липовку переехали, да и хочется, наверное, из деревни, пусть и ненадолго, но в город попасть. Для деревенских такая поездка — целое событие, а для Машки, которая помнила городскую жизнь, особенно.
— Ой, а на чём? А надолго? — засуетилась она, тут же начиная перебирать в уме, что ей понадобится в дорогу.
— На телеге, как же ещё, — рассмеялся я. — На пару дней, не больше. Мне нужно кое-какие инструменты купить, да и тебе, верно, чего-нибудь хочется.
— Хочется, — призналась она, мечтательно прикрыв глаза. — Ленту бы красную в косу, да платок новый… И пряников медовых!
— Будут тебе и лента, и платок, и пряники, — пообещал я, обнимая её и прижимая к себе. — А может, и что-нибудь ещё придумаем."
"Машка прижалась ко мне, положив голову на плечо, и мы сидели так, молча, наслаждаясь теплом и близостью друг друга.
Время текло неспешно, как мёд с ложки. Ко мне на колени прыгнула Бусинка, тоже требуя внимания.
Под вечер, когда солнце уже начало клониться к закату, во двор прибежала Настасья. Она была так взволнована, что даже забыла про приличия — растрёпанная, с красным от бега лицом, она остановилась у ворот и принялась громко звать Машку, чтоб та позвала меня.
Мы вышли одновременно.
— Ну давай, зови меня, — шутливо сказал я Машке, кивая на Настасью.
Та рассмеялась, уловив шутку, а вслед за ней и Настасья, на мгновение забыв о том, что привело её в такое возбуждение.
— Что случилось? — спросил я, когда смех утих. — Не пожар ли где?
— Барин, там наливка ваша из бочки убежать хочет, — выпалила Настасья, снова вспомнив причину своего прихода. — Марфа глянула — а там всё шипит и пенится, и через тряпку лезет!
Я чуть не согнулся от смеха пополам, представив испуганное лицо Марфы при виде бродящей наливки.
