— Англичанин-то? Повязки менял при мне, — продолжил Митяй, разматывая подпругу. — Руки в спирту вымыл, как вы учили, потом осторожно повязку снял. Рана чистая, без гноя. Он остался ещё на день-два понаблюдать, но сказал, что если так дальше пойдёт — жить будет Петька.
Я облегчённо выдохнул. Первый кризис, похоже, миновал. Теперь главное — чтоб заражения не случилось.
Между тем деревенская жизнь шла своим чередом. Несколько раз мне встречался Илюха — глаза у него светились каким-то особенным восторгом, так и норовил поделиться какими-то впечатлениями.
— Егор Андреевич! — поймал он меня наконец, когда я возвращался от лесопилки. — А в бане-то нашей — чудо! Чистый пар так и клубится, когда на камни поливаешь! Народ не нахвалится. А уж когда кваском разбавили воду, как вы наказывали — такой дух пошёл! Хлебный, сытный, аж дышать приятно!
— Ну и славно, — улыбнулся я, глядя на разрумянившееся лицо Ильи. — На здоровье, пользуйтесь.
— Да что там говорить, — продолжал он, не в силах остановиться, — мужики теперь каждый вечер в баню норовят.
Говорят, после работы лучше и придумать нельзя. Спят потом как убитые. А бабы тоже довольны — детишек помыть теперь не проблема, всё в тепле, а не в корыте на сквозняке.
— Здорово, что баня всем пришлась по душе, — сказал я. — Только смотрите, чтоб порядок строго соблюдался.
На следующий день с самого утра меня поймал Пётр — явился прямо к дому, когда я только позавтракал. Стоял у калитки, переминаясь с ноги на ногу, явно нетерпеливый.
— Егор Андреевич, — начал он, едва завидев меня, — сани почти готовы! Вот только с полозьями закончить, да обшивку доделать.
Не хотите ли взглянуть?
— Конечно, покажи, что там у тебя вышло, — согласился я, накидывая кафтан.
Мы направились к ангару на краю деревни. Распахнув широкие двери, он отошёл в сторону, давая мне возможность оценить его творение.
В полумраке стояли сани — большие, просторные, с высокими бортами. Полозья, изогнутые плавной дугой аж блестели свежим оструганным деревом. Корпус был уже почти готов — крепкий, добротный.
— Вот, Егор Андреевич, — с гордостью произнёс Пётр, любовно поглаживая борт саней. — Как велели, по особому сделал. Не как обычно у нас делают, а с учетом всего, что вы просили.
Он присел у полозьев, указывая на их особую форму:
— Смотрите, какие получились! Загнуты особым образом, чтоб по снегу скользили, как рыба по воде. А тут, — он постучал по нижней части полоза, — полосу железную прибью, чтоб служили дольше и не стирались.
