А вот здесь отверстие для вывода трубы.
По мере того, как я объяснял, глаза Игоря Савельевича загорались всё сильнее. Он кивал, иногда задавал уточняющие вопросы, но в основном молчал, позволяя мне закончить мысль.
Когда закончил все это дело конспектировать, я отдал лист бумаги Игорю Савельевичу, прикинув так, что с остальным и Петька справится. Всё-таки что-что, а с железом он работать умеет.
— Вот, — сказал я, указывая на чертёж, — делать полностью всю буржуйку у нас нет ни металла столько, ни возможности.
Всё-таки печь не позволит так прокалить металл, чтобы по углам можно было его хорошо сковать или запаять.
Игорь Савельевич внимательно изучал чертёж, время от времени кивая. Его толстые пальцы бережно держали лист, словно это было что-то хрупкое и ценное.
— Интересная штуковина выйдет, — пробормотал он себе под нос. — Сами придумали али видели где?
— Придумал, придумал, — буркнул я. — Чтобы в следующий раз привёз. Причём пусть сделает кузнец 3 штуки. Думаю, пригодится в деревне, может, в какую избу поставим, где совсем холодно зимой будет.
Купец кивнул, аккуратно складывая чертёж и пряча его за пазуху:
— Сделаем, Егор Андреевич. Кузнец у нас в городе мастеровитый, такую штуку осилит без труда. К следующему приезду привезу, не сомневайтесь.
Мы двинулись обратно к обозу, где уже всё было готово. Фома переминался с ноги на ногу, готовый к дороге, за спиной у него висел небольшой мешок с пожитками. Уже перед самым отъездом я вспомнил ещё об одном важном деле:
— Да, Игорь Савельевич! Чуть не забыл.
Ещё заказываю тебе, чтобы следующей ходкой привёз штук пять свиней живых. Мы их здесь заколем.
Зима не за горами, а запасов солонины у нас маловато. Да и свежатинки отведать не помешает.
Купец кивнул с пониманием:
— Сделаем, Егор Андреевич. Подберу вам свиней хороших, упитанных.
— И кожи прочной, но мягкой привези с пол десятка лоскутов.
— Привезу, не сомневайтесь.
Телеги были уже загружены, лошади запряжены и нетерпеливо переминались, готовые тронуться обратно в путь.
— Ну что ж, пора, — сказал Игорь Савельевич, протягивая мне руку. — Бывайте, Егор Андреевич. До следующего раза.
Я крепко пожал его ладонь:
— Счастливого пути. Берегите себя.
Как обычно, отказавшись от обеда, он с обозом уехал обратно в Тулу. Я стоял на крыльце и смотрел, как телеги медленно удаляются, поднимая за собой клубы пыли на дороге. Фома сидел на одной из телег, о чём-то оживлённо беседуя с работником Игоря Савельевича.
