Наконец, самый тёмный волк, видимо вожак, издал короткий отрывистый вой, и вся стая, как по команде, скрылась среди деревьев. Только жёлтые глаза ещё некоторое время поблёскивали в зарослях, да доносилось приглушённое рычание, словно обещание вернуться при более благоприятных обстоятельствах.
Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием людей и лошадей, да потрескиванием остывающих стволов мушкетов. Снег вокруг был истоптан, запятнан кровью и порохом — немой свидетель недавней схватки.
Мы спешились, подошли к телегам.
— Успели, — сказал Захар, оглядывая павших волков. — Давненько такой стаи не видали в наших краях. Голод, видно, погнал их к людям.
Я кивнул, ощущая, как адреналин схватки медленно покидает тело, уступая место усталости. Пистоль в руке казался теперь непомерно тяжёлым, а недавний страх сменился облегчением.
— Все целы? — громко спросил я, осматривая путников и прислушиваясь к затихающему вдали волчьему вою.
— Да, Егор Андреевич, — нервно выдыхая, сказал Фома. Его широкое лицо раскраснелось то ли от мороза, то ли от пережитого страха, а руки, сжимавшие вожжи, всё ещё подрагивали.
— Вовремя вы, а то эти уже кидаться начали.
Он утёр пот со лба тыльной стороной ладони, несмотря на холод, и бросил взгляд на тела серых хищников, распластавшихся на снегу. Кровь, яркими пятнами расплывающаяся по белизне, парила в морозном воздухе.
— Давно за нами шли, — продолжил Фома, немного успокоившись и поправляя съехавшую набок шапку. — Вот, видать, поняли, что мы в деревню пойдём, и решились-таки напасть, а так чуть ли не с самого утра за нами по пятам шли.
Мы осмотрели поле боя. Прикинули, что стая немаленькая была — больше полутора десятков тварей. Десяток ушел, но пятеро лежало на земле.
Захар тут же сказал Пахому, чтобы волков обязательно забрал:
— Шкуру потом снимем, выделаем. Хорошая вещь будет.
Пахом кивнул и побежал к телеге, чтобы освободить место для трофеев.
В итоге в деревню въехали уже все вместе — растянувшись вереницей по заснеженной дороге. Впереди ехали мы с Захаром на лошадях, за нами телеги, гружённые доверху и покрытые рогожей, а сзади — остальные, прикрывая тыл на случай, если уцелевшие волки решат вернуться.
По дороге Фома, Семён и кузнец наперебой докладывали о своём путешествии, перебивая друг друга и добавляя подробности, словно соревнуясь, кто лучше расскажет историю.
— В общем-то, доехали хорошо, — говорил Фома, поглаживая свою бороду. — И ночью, когда на стоянке были, тоже всё было хорошо. Правда, холодно.
