— Такое разнообразие!
Семён тоже не отставал. Он показал мне два десятка фарфоровых чашек с блюдцами — аккуратных, белоснежных, с тонкими стенками. И стекла немало отлил уже — были там и оконные стёкла, и бутылки разного размера.
— Семён, да у тебя настоящая мануфактура получается! — восхитился я.
Очередной день близился к концу, и мне хотелось домой, к Машеньке. За это время я успел соскучиться по ней, хотя Ричард исправно докладывал, что всё в порядке, самочувствие хорошее, аппетит нормальный.
— Ну что, мужики, — сказал я, оглядывая мастерскую, — на сегодня хватит.
Завтра продолжим.
— Егор Андреевич, — остановил меня Илья, — а можно я ещё немного поработаю на станке? Хочется попробовать ещё раз.
— Конечно, — разрешил я. — Только осторожно. И не забудь станок выключить и компрессор остановить, когда закончишь.
— Не забуду, — заверил он.
Дома меня встретил аромат свежеиспечённого хлеба и довольная Анфиса:
— Егор Андреевич, Машенька сегодня весь день была бодрая. И покушала хорошо, и даже во дворе немного прогулялась.
— Это прекрасно, — обрадовался я. — А где она сейчас?
— В светлице сидит, рубашки перебирает.
Я прошёл в светлицу и увидел Машеньку, сидящую за столом с грудой белого полотна. Она что-то кроила, время от времени прикладывая выкройки к себе.
— Машенька, солнышко, — сказал я, подходя к ней, — как дела? Как самочувствие?
Она подняла голову и улыбнулась:
— Егорушка! Как хорошо, что ты вернулся! Дела отличные, самочувствие тоже. Смотри, что я делаю, — она показала на разложенные перед ней ткани.
— Пелёнки шью и рубашечки для малыша.
Я сел рядом с ней и взял одну из готовых рубашек. Крохотная, белоснежная, с тонкой вышивкой по воротнику — настоящее произведение искусства.
— Красота какая, — восхитился я. — И маленькая же какая… Неужели наш ребёнок будет такой крошечный?
Машенька засмеялась:
— Все дети такими рождаются. Но быстро растут, не беспокойся.
Мы ещё немного поговорили о делах, о планах, о будущем. Машенька рассказала, как провела день, а я — о новых достижениях в мастерской.
Когда стемнело, мы поужинали и легли спать.
На следующий день после возвращения с лесопилки я решил заняться распределением всего накопившегося стекла и фарфора. Зашёл в мастерскую, где Митяй как раз выкладывал на полки очередную партию готовых изделий.
— Митяй, покажи-ка, что у нас тут накопилось, — попросил я, оглядывая стеллажи.
Парень с гордостью начал демонстрировать свою работу.
