— Ну что, — сказал я, когда мы собрались уезжать, — поправляйся быстрее.
— Обязательно поправлюсь, Егор Андреевич! — пообещал Петька. — Спасибо вам!
Мы попрощались и вышли на улицу. Ричард выглядел довольным — видимо, успех операции радовал его не меньше моего.
— Отличная работа, — сказал я, когда мы сели на лошадей. — Парень поправится полностью.
— Да, — кивнул Ричард. — Ваш эфир и современные методы сделали свое дело. В обычных условиях с такими травмами, человека не спасти было бы.
Мы поехали обратно неспешным шагом.
Я подумывал о том, что неплохо бы заехать на лесопилку — проверить, как там дела, посмотреть на готовые ножи.
— Ричард, — сказал я, когда мы проезжали развилку дорог, — не возражаешь, если заедем на лесопилку? Хочу посмотреть, как там мужики справляются.
— Конечно, не возражаю, — ответил он. — Мне тоже интересно посмотреть на ваши работы.
Мы свернули на дорогу, ведущую к Быстрянке. Лошади шли медленно — снег под копытами был рыхлый, глубиной почти по колено.
Но не успели мы проехать и половину пути, как вдали, со стороны лесопилки, увидели бегущую фигуру.
Человек размахивал руками и явно кричал что-то, хотя слов мы пока не разбирали.
— Что это там? — спросил Ричард, прищуриваясь и всматриваясь вдаль.
У меня сердце ухнуло куда-то вниз. Неужели случилось что-то серьезное.
— Пошли быстрее! — крикнул я, пришпоривая коня.
Мы помчались напрямик через поле, не обращая внимания на глубокий снег. Лошади фыркали и тяжело дышали, но мы гнали их что есть мочи.
По мере приближения стало ясно, что бежит Фёдор.
Он кричал что-то нечленораздельное, махал руками, явно в панике.
— Помогите! Помогите! — наконец донеслись до нас его слова. — Илья под лед провалился!
Сердце у меня екнуло. Если он провалился под лед…
— Где? — крикнул я, когда мы поравнялись с Фёдором.
— На мосту! — задыхаясь, ответил тот. — Хотел до кузни дойти, да на мосту поскользнулся! Я его из воды вытащил, в ангар затащил, а сам за вами побежал!
— Быстро к ангару! — приказал я, и мы помчались дальше.
У лесопилки царил переполох. Несколько мужиков сбились в кучу возле ангара, кто-то кричал, кто-то суетился. Я соскочил с лошади прямо на ходу.
— Где Илья? — рявкнул я, врываясь в ангар.
— Здесь, Егор Андреевич! — отозвался Семён, склонившийся над лежащим на соломе человеком.
Илья лежал неподвижно, завернутый в какие-то тряпки и одеяла, что нашлись в ангаре. Лицо у него было синюшное, губы посинели, зубы стучали так, что слышно было на весь ангар.
