Воронцов. Перезагрузка

— Ну что, молодцы мы сегодня, — похвалил я всех нас, отряхивая штаны от древесной пыли и стружки, — завтра доделаем остальное. Петь, прикинь заранее, что из инструмента на завтра брать с собой. Хорошо?

— Так что, барин? — переспросил Пётр, вытирая пот со лба рукавом рубахи. — Клинья, молот, рубанки точно понадобятся. Да пилу ещё, ежели подрезать что придётся по размеру.

— А с материалом как? — поинтересовался я.

— Ну, доделаем завтра дуб полностью, — ответил он, оглядывая оставшиеся брёвна, — а берёзу-то пока ещё даже и не начинали толком.

— Добро, — кивнул я одобрительно. — Илюха, ты снедь на завтра организуй с утра пораньше, уж больно вкусная она получается у жены твоей. Работать на голодный желудок — себе дороже.

Повернувшись к Митяю, добавил:

— А ты корзины у забора не забудь с вечера выставить, а то бабы наши нас без пирогов горячих оставят, обидятся на нерасторопность.

Мы неспешно двинули в сторону Уваровки, шагая по узенькой, но хорошо утоптанной тропинке, где густо пахло свежескошенным сеном и вечерней прохладной росой.

Лёгкий ветерок шевелил листья на придорожных деревьях, создавая приятное шуршание, а где-то над широким полем монотонно гудел крупный жук, как какой-то дрон из моего далёкого времени.

По дороге я прикинул в уме, что пора бы уже глубже изучить повседневную жизнь деревни, а то со своими техническими внедрениями обязательно что-то важное и существенное пропущу. Местные традиции, порядки, негласные правила — всё это нужно знать.

— Илюх, — сказал я, — на утро организуй сходку всех крестьян и Фому обязательно позови, без него теперь никуда.

Надо дела общие обсудить, планы на будущее, а он в счёте самое то — толковый мужик.

— Сделаем, барин, — покладисто кивнул Илья. — Фома, небось, уже всю голову себе сломал от размышлений и с нетерпением ждёт, когда вы его к настоящему делу пристроите.

Я хмыкнул, представляя, как Фома с его ухмылкой будет торговать на ярмарке. Наверное, тут ещё зазывала из него получится — голос громкий, речь бойкая.

Уваровка встретила нас уже привычным гомоном.

Куры кудахтали где-то в закутках, мужики были в вечной суете — там подправить, тут починить. Вон Прасковья с Аксиньей таскали какие-то горшки от колодца, видно, воду на завтра запасали. Бабы переговаривались через заборы, делились новостями дня. Кто-то дрова рубил — слышался мерный стук топора.

Смотрел на это и думал: деревня живёт, дышит. Хорошо же! Не то что в городе, где каждый сам по себе, а тут — общее дело, общие заботы.