Воронцов. Перезагрузка

Телега скрипела под тяжестью поклажи, а лошадь фыркала от натуги.

— Эх, еле доехали, — пыхтел Илья. — Ещё две такие ходки — и всё перевезём.

— Дороги-то какие, — добавил Пётр, потирая натруженную спину. — Колёса чуть в ухабах не поломали.

Они быстро перекусили тем, что бабы собрали на стол. Запили холодным квасом из кувшина, вытерли рты рукавами и снова уехали.

Фома, глядя им вслед, лишь вздохнул тяжело:

— Эх, барин, завтра-то мне придётся ехать. Мои пожитки там ещё. И вот что хотел ещё спросить, барин…

Он помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил:

— Вот Петька — понятно, зачем он тебе.

Рукастый парень, плотник, кузнец от Бога, мастер на все руки. Понятно, зачем за него вступился. А я-то тебе зачем сдался?

Я прищурился, прикидывая, стоит ли говорить всю правду, и выдал ему те мысли, которые крутились у меня в голове по дороге из Липовки в Уваровку — между переглядываниями с Машкой и размышлениями о будущем.

— Фома, — начал я, оглядывая его внимательно, — ты же купцом был, и вроде бы не из последних.

То есть голова должна хорошо варить. Есть торговая жилка, связи, поди, какие-то остались. Так что найдём для тебя работу, даже не переживай. Есть у меня мысли.

А сам подумал: знания из торговли XXI-го века вряд ли напрямую пригодятся, разве что какой-то маркетинг применить да рекламу придумать. Понятно, что не интернет и не радио, но на ярмарки каких-то зазывал привлечь, слухи пустить, людей заинтересовать можно. В общем, придумаем.

— Фома, не переживай, — похлопал я его по плечу.

— Торговцы везде нужны. А уж с твоим опытом… Может, и лавочку какую откроем, или с ярмарок начнём. Главное — голова на плечах есть, а остальное приложится.

Фома кивнул, но в глазах ещё читалось сомнение. Впрочем, это было понятно — человек привык к одному образу жизни, а тут всё менялось. Но я был уверен: толковый мужик всегда найдёт себе применение.

Тем временем мужики продолжали работать в избе. Работа закипела — и это радовало. Значит, дело пошло.

Заглянул к мужикам, что переделывали избу в импровизированный таунхаус.

Я окинул взглядом их работу — Степан с Прохором орудовали топорами, как заправские плотники. Стругая доски, что-то вытёсывая, вбивая клинья — в общем, делали стену, чтобы делила дом пополам — все, как я говорил. На удивление доски ложились очень ровно.

Степан ловко управлялся с рубанком. Стружки летели из-под его инструмента длинными кудрявыми лентами, а доска под его умелыми движениями становилась гладкой, как зеркало.