Вышел в полотенце и из сумки Айваза взял его вещи. Ничего, поделится, а то мне нечего надеть.
Оказавшись на улице, рискнул.
— Ребят, у вас закурить не найдется? — спросил я.
— Нет! — сурово ответили мои конвоиры.
Да! Голос бога пробудился. Как и что сделать? Их трое, может на всех не подействовать.
— Понял. Буду благодарен, если вы пройдетесь по всем ребятам, которых привезли, и скажите им, чтобы в рапортах написали, что мы спалили ящики ночью и вели бой с врагом.
— Ты придурок? — толкнул один из них меня.
— Совсем сдурел? Я доложу о том, что ты сказал!
— Забудьте! — произнес я в надежде исправить оплошность.
— Я сейчас вмажу, и ты сам забудешь, как тебя звать.
Улыбнулся. Не повезло. Теперь остается реагировать по ситуации. Сука…
* * *Долгорукова в бывшей казарме Солнцева
Девушка пришла выяснить отношения с Царевой. После того, как приехал Солнцев, сказали, что в ближайшие пять часов транспорта не будет. Поэтому она решила поговорить с Елизаветой и узнать, почему та напала, и вообще понять, из-за чего это Солнцев решил ее защищать.
Софья успокаивала себя тем, что просто убивает время. В некоторых чувствах, которые бушевали в ее душе, она пока не готова себе признаться.
Ее попытку разобраться прервал Солнцев, он зашел в казарму и отправился в душ. Долгорукова не смогла сдержаться и последовала за ним. Когда Борис разделся и залез под воду, Софья закрыла глаза. А в голове: «Он же видел меня голой? Значит, будет справедливо?».
Но когда открыла свои очи, то увидела голую Цареву, она целовала Бориса.
А у того… Софья покраснела от увиденного, еще ком к горлу подошел. Ей стало так обидно. Как так? Почему она?
— Я что хуже? — подумала Долгорукова. — И ей стало стыдно за такие мысли. Она, дочь великого рода и генерала, помышляет, чтобы утонуть в руках какого-то сопляка-подмастерья!
Уже собралась уходить, как застала сцену, когда Солнцев оттолкнул Цареву. Девушка облегченно выдохнула. То, чего она боялась, не произошло.
— Вот же потаскуха! А еще из аристократов… — радовалась Долгорукова под слезы Царевой.
Солнцев вышел, Софья последовала за ним.
Теперь мысль о казни Елизаветы не была уже такой неправильной. Когда девки не станет, та перестанет отвлекать Бориса. И тогда он…
* * *Меня привели в кабинет к Твердохлебову. Мужики сидели и разбирали бумаги. Когда заметили меня, то Самсон сказал:
— Садись, Борис, пиши. Хорошо пиши, от этого многое будет зависеть.
Мне освободили кусочек стола и дали листок бумаги и ручку.
