Мужик с наброшенным на плечи кителем молча прошагал через ряды и уселся в кресло. Положил ногу на ногу и рукой указал, что мы можем продолжать.
— Продолжайте, юноша, — более приветливым голосом сказал мне майор.
— Я ответил на ваш вопрос, — сообщил о своих последних словах.
— Солнцев! — чуть повысил голос мужик. — Вы назвали статью, но как это оправдывает ваше неповиновение приказам?
— В случае крайней ситуации военный, находясь при исполнении своих обязанностей, может не выполнить приказ старшего по званию, если тому выдвинули недоверие, а его приказы вредят армии его величества, — озвучил за меня выдержку из устава Трутень.
Повисло молчание. Скользкое условие, но это лучшее, что я вычитал для данной ситуации.
— Статья тринадцать воинского устава: Каждый солдат является частью страны, защищая ее от монстров и других угроз. Должен храбро нести свой долг, защищать интересы государства, аристократии, населения и других военных. Высшей честью является отдать свою жизнь на благо родины, — произнес вслух еще одну фразу из книжки, которую дал Самсон.
Трутень хлопнул себя по колену и засмеялся.
— Первый раз вижу, чтобы так прикрывались от неподчинения. Ладно, я упрощу дело. Все обвинения в сторону друг друга, что кто-то кого-то подставил, снимаются. Я побыл здесь день, и мне не хочется разбираться в этом. Меня интересует самое важное — со стороны старшего лейтенанта это продажа зелий и обмундирования, — встал подполковник и уставился на меня. — Если факт доказан, то по всем пунктам виновен Вершинин.
Солнцев, Твердохлебов и отряд освобождаются от обвинения.
— Постойте! — закричал Вершинин. — Раз важно только это, у меня есть донесение от военного на заставе, что Твердохлебов и Солнцев воровали у императора. Они тайком ходили за стену и убивали монстров. Как вы понимаете, ничего не сдавали.
— Тайком? — оскалился Трутень. — Покажи!
Верка встал с довольной рожей и передал бумагу майору. Тот изучил, отдал капитанам, и потом она дошла до подполковника.
— Что на это скажешь? — затряс он листочком.
Самсон глянул на Колю и скрипнул зубами. Додонов опустил голову.
— А давайте выслушаем непосредственно самого автора этого донесения, — сказал я. — Нам повезло, и Николай Додонов здесь. — ответил я с улыбкой.
Вершинин уставился на меня и раскрыл свои глаза от удивления, как и Самсон.
— Встать! — приказал Трутень.
Коля подскочил так, будто задницей сел на раскаленную печь.
— Я! — дрожащим голосом начал паренек. — Это я написал.
