Водяной таран влетел в Давида, скорость просто ошеломляющая! Профессора откинуло в границу купола, а потом его бездыханное тело мордой вниз упало в землю. Под ним начала образовываться лужа крови.
— Сука! Давай быстрее объявляй победителя и убирай купол! — крикнул я ответственному по дуэлям.
Сексуальная блондинка разочарованно ухмыльнулась, отвернулась от Прохорова и пошла вперед. Теперь хоть понятно, почему тут такая толпа. Этот пьяный идиот или бросил, или принял дуэль от девушки. Вот же придурок конченый! Ладно бы хоть трезвый был.
Наконец, ответственный закончил наслаждаться видом виляющей задницы девушки. Купол пропал, и я побежал к профессору. Девушка, не обращая внимания на своего противника, удалялась.
Я упал рядом с Прохоровым и попытался оценить повреждения.
— Выиграла. Кхм-хм… — словно настроил свой голос мужик. — Обручева Ольга Павловна!
Вот как примерно получилось изобразить Обручеву в новом амплуа.
* * *Важно! Дорогие друзья, я вижу все ваши комментарии. И потеря тела, нужно для раскрытия концепции такого персонажа, как Маг-Мясоедов, то почему у него почти все виды магии.
Не переживайте, скоро сюжет сильно изменится. Каждая вещь продумана и запланирована не просто так.
Глава 4
Чего? Это Ольга?! Как? Ее магия воды не способна на такое. Зачем она дралась с профессором? Отвлекся от мыслей и посмотрел на Прохорова, а потом на Обручеву.
Идти за ней или… Давид сейчас важнее. Перевернул мужика. В пузе дырка, не такая большая, но кровища хлещет. Прошелся по его карманам: кроме шкаликов с алкоголем, ничего не нашел.
— Твою мать! — долбанул я ему пощечину. — Приходи в себя.
— Я? — простонал он. — Еще жив? Не вижу смысла… — Снова отключился мужик.
— Соберись, собака сутулая! — дернул я профессора за плечи и наклонился к уху. — Солнцев кое-что вам передал.
Кажется, сейчас я впервые увидел магию. Пьяный взгляд на секунду стал кристально чистым, Давид снова застонал.
— У тебя есть лечилки? — ударил я его по щеке, потому что придурок решил глаза закрыть.
— Не надо… — прохрипел он.
— Я лекарь высшего разряда! Могу себя сам исцелить. — Даже пьяный выпендривается… — Сейчас немного полежу, а потом… — А-а-а-а-а! — заорал мужик, когда я воткнул стрелу ему в ногу. — Есть лечилки, сейчас…
В руке Давида появились десять бутыльков. Пока он еще был в сознании, я открыл первую пятерку и вылил ему в рот. Следом, когда профессор откашливался от жидкости, другую партию — на живот.
Не знал, что боль способна моментально отрезвить.
