Возвращение Безумного Бога (СИ)

Ладно, иду вперёд наугад, раз уж выбора особого нет. Сколько я так брёл — минуты, часы или дни — неизвестно. Время в этом месте словно остановилось.

И вдруг впереди вспыхивает яркая искра, быстро разрастаясь в ослепительное сияние. Я инстинктивно прикрываю глаза рукой и щурюсь, пытаясь разглядеть, что там такое. Постепенно глаза привыкают к свету, и передо мной предстаёт удивительное зрелище.

В воздухе парит прекрасная дева неземной красоты. Длинные волосы цвета спелой пшеницы развеваются вокруг неё, словно живые.

Кожа бела, что снег на вершинах гор. А вот глаза — изумрудно-зелёные, светящиеся каким-то внутренним светом. Одета она в лёгкое белое платье, полупрозрачная ткань которого переливается, как жемчуг. И под этой тканью я легко могу разглядеть упругие очертания…

С шеи девы на цепочке свисает ромбовидный амулет, уютно устроившись между двух полушарий груди. Это амулет-мозаика. Он состоит из восьми подвижных пластин с выгравированными рунами. Пластины скреплены тонкой серебряной оправой, позволяющей двигать их и менять последовательность.

Полупрозрачный кристаллический материал, из которого сделан амулет, переливается всеми цветами радуги — из-за света, исходящего от девы.

Она движется плавно, бесшумно, словно паря в воздухе. Я стою неподвижно, смотрю на нее внимательно, оценивая.

Насчет женщин, я, выходит, ошибался.

— Приветствую тебя, смертный! — раздаётся её голос, переливчатый, как колокольчик, — Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Она слегка улыбается уголками губ:

— Меня зовут Алайя, я — богиня света.

А ты — кто, смелый странник, заплутавший в Бездне? Как тебя зовут?

Я молча смотрю на Алайю, не произнося ни слова. Какое-то время мы просто стоим друг напротив друга.

— Я вижу, ты ошеломлён произошедшим, — снова звучит её голос, — Не удивительно, ведь ты только что покинул мир живых. Но не печалься, смертный! За свою добродетельную жизнь ты удостоился большой чести — шанса переродиться в новом мире. Ты можешь начать всё сначала, выбрать свою судьбу и прожить новую жизнь.

Разве это не чудесно?

Я наклонил голову чуть вбок и… усмехнулся:

— Чудесно? Не знаю… С точки зрения логики — возможно. Умер один человек, родился другой… Но каково мне-то будет в этой новой жизни без всех близких, всех мечтаний и надежд, что были со мной прежде? Да и вообще, если честно, я весьма скептически отношусь ко всем этим разговорам о перерождении…

Алайя хмурит тонкие брови, явно не ожидав такого ответа.

— Я понимаю твои сомнения, смертный.