Возвышение Меркурия. Книга 16 (СИ)

Вот что тебе нормально ответить мешает?

Голова дракона подалась вперёд, а пасть чуть приоткрылась — возможно он пытался подобрать слова, чтобы ответить на подобную дерзость, но куда более вероятнее смотрелся вариант с испепеляющим потоком пламени, которое поджарит каждого на этой площадке до хрустящей корочки. Кроме разве что меня и Найхвы. Ну и Дарья ещё уцелеет — с учётом характера её силы, драконий огонь для девы не так страшен.

Я шагнул вперёд, мысленно отдавая Мьёльниру приказ готовить щит. А рядом внезапно оказалась Дарья, чьи глаза полыхнули ослепительным золотом.

— Успокойся! Это Оболенский, у него всю жизнь проблемы с головой. Как в Бессарабии её об скалу ушиб, так страха больше и не ведает.

Внимание дракона переключилось на деву и та продолжила.

— Если что, в чём-то он прав. Ты сам на переговоры позвал и посидеть нам нормально не дал. А теперь ведёшь себя так, как будто тебе навязались.

Сандал показал мне Ратибора, который уже начала открывать рот, чтобы что-то сказать. Но тут Рюриковна повелительно махнула рукой и бравый кавалергард тут же застыл на месте.

— А говоришь никого не боится. Один взмах руки и всё — застыл, как послушный болванчик.

Взгляд царевны стал ещё более ослепительным, а позади всё-таки послышался чуть смущённый голос князя.

— Так это ж Дашенька. Как её не бояться?

В глазах Тьерана, из которых почти ушла ярость, блеснул живой интерес. Могу поспорить, он был не прочь узнать, почему старый солдат так обращается к его племяннице и что их связывает.

— Предлагаю вернуться к изначальному вопросу. Что ты можешь предложить нам за помощь в спасении твоего брата?

На самом деле всё это было одной сплошной дерзостью — дракон здорово помог нам с Домом Кали и не грозился убить. Даже если он просто гарантировал бы сохранение воспоминаний и свободное возвращение назад, это уже было бы неплохо.

Секунд десять он молча рассматривал меня. Наконец наклонил голову чуть ниже и вновь заговорил.

— Не будь здесь моей племянницы, мы бы с тобой говорили совсем иначе, римский бог. Ты и сам это понимаешь. И чтобы ты знал, я очень рассержусь, если она потом не получит желаемого.

Мои брови чуть поднялись вверх, а справа возмущённо цокнула языком Дарья.