Возвышение Меркурия. Книга 16 (СИ)

Взгляд сверкающих золотом глаз впился в зелёную драконью морду, а тонкие ноздри трепетали от гнева, но сказать она ничего не успела — Тьеран обратился к ней сам. И в этот раз его голос был полон тонкого ехидства.

— А то я не чувствую, как у тебя всё внутри дрожит. Не будь тут посторонних, уже давно набросилась на бедного бога и всю гору своей силой бы разнесла.

Дева, которая уже готовилась что-то сказать, осеклась и зардевшись, отступила на шаг назад. Рядом же встала разъярённая Найхва.

— Это МОЙ избранный! Которого я никому не собираюсь отдавать! Слышишь меня, дракон?!

Сзади присвистнул Оболенский.

— Такие дамы дерутся. И не из-за меня. Завидую…

Он ещё не закончил, как наверху загремел голос Тьерана.

— А разве его у тебя кто-то хочет забрать? Где одна богиня, там и вторая. А может и третья. Вы же не драконы, у которых одна избранница на всю жизнь.

Гнев Найхвы я чувствовал хорошо — от неё так и плескало яростью. Да и злость Дарьи, к которой примешивалась изрядная доля раздражения, тоже ощущал. Сложно не заметить, когда по пространству разливается полыхающая аура, из-за которой начинает плавиться камень.

Махнув рукой, я начал говорить, на полную задействовав Глас и перекрыв обеих дев.

— Успокойтесь! Он просто хочет сбить нас с толку и заставить согласиться на любые условия.

На самом деле, дракон банально развлекался. Как я и говорил, чем древнее сущность, тем более ей одиноко. А тут такой прекрасный повод устроить небольшой спектакль с целой группой актёров. Но скажи я нечто подобное вслух и могу поспорить, каждая из богинь, влепила бы в него по волне силы.

Убедившись, что ни одна из дев не собирается вновь кричать, я устремил взгляд на Тьерана.

— Прекращай уже свои игры и скажи, что ты можешь предложить нам, помимо сохранения жизни, возвращения домой и целой памяти.

Тот оскалил громадные зубы.

— Как ты ловко уложил в полотно сделки сразу три вещи о которых мы ещё не договорились.

Я слегка взмахнул правой рукой.

— Убьёшь тех, кто спасёт твоего брата? Оставишь их в заточении, как своих придворных шутов? Сотрёшь память, испугавшись за свою жизнь?

Пока я говорил, в разуме вновь рисовалась картина яростного дракона, разозлённого подобными словами. Но против ожидания, тот лишь недолго помолчал, после чего развернул голову боком ко мне, внимательно рассматривая левым глазом.