— То есть… Они остались в Пробое? Когда он разрушался?
Судя по всему, сейчас он пытался сообразить, какие из этого сделать выводы? Что ушедший внутрь отряд однозначно мёртв или ещё может оказаться живым.
— Либо погибли ещё до этого. Разнообразных тварей там хватало.
Полковник настороженно прищурился и расставив ноги, стал похожим на гончего пса из свиты Дианы, что сделал стойку на дичь.
— А как вы сами выжили, господин Афеев?
По лицу Егорова скользнула тень предвкушения и я не стал разочаровывать советника.
— Родовые техники.
И немного удачи.
Мгновение офицер молча пялился на меня. Потом звучно хмыкнул.
— При всём уважении к родовым секретам, сейчас мы имеем дело с ситуацией, которая выходит далеко за рамки всех стандартов.
Улыбнувшись, я ответил ему в той же тональности.
— При всём уважении к Третьему отделению, у меня есть полное право ничего и никому не рассказывать о родовых техниках. В случае необходимости, могу предоставить вам номер секретаря своего адвоката. Все претензии, можете адресовать ему.
Тот разом чуть обмяк и перестал походить на боевого пса — теперь на диване снова сидел усталый мужчина в форме, у которого заметно выпирал живот.
Покосившись на Егорова, махнул рукой.
— Адвокат не нужен. Просто я надеялся на содействие.
Действительный статский советник неожиданно кивнул.
— Я тоже когда-то надеялся. Но быстро понял, что тут ничего не дождаться.
В голове уже давно крутился вопрос, который я сейчас собирался озвучить, но меня опередил заговоривший Шуйский.
— А что с артефактом? Откуда он? Это трофей из Пробоя?
Сместив взгляд на куб, который так и лежал на столике около Егорова, я задумчиво протянул.
— Трофей из Пробоя. Мой законный трофей, если что.
Советник покосился на куб и пожал плечами.
— Так его никто и не отнимает. Просто нестандартная вещица — обычно такого в Пробоях не находят. Я ни разу за всё время службы не слышал, чтобы оттуда выносили артефакты.
Захотелось сказать, что он ни разу не видел, какую добычу выносят Хранители. У тех то наверняка было немало всего, включая и артефакты.
Но вместо этого, я озвучил совсем иное.
— Бывает всякое. К тому же, Пробой был не совсем обычным.
Я увидел, как вскинулся Шуйский, чей рот уже открывался для вопроса и поспешил задать свой собственный.
— Что с конфликтами родов? Ореховы не пробовали на зуб усадьбу, пока меня не было?
Никаких обращений от последователей я не чувствовал. Печати в их разуме тоже ощущались стабильными. То есть, все были живы.
