Я же окружил его плотным слоем спрессованного воздуха и при помощи Сандала, принялся изучать поверхность Пробоя.
Воздушное судно летело в опасной близости от скал, что сейчас располагались внизу. Задержись я ненадолго со своим вмешательством и боюсь, мы бы точно зацепили за один из торчащих пиков.
Дракон взмыл вверх, демонстрируя мне обзор с высоты. Со всех сторон от скал был лес, но по правую руку имелось достаточно свободного пространства, чтобы приземлиться.
А это что такое? Море? Настолько далеко? На момент я даже отвлёкся от процесса разворота самолёта.
Каких размеров этот Пробой? Даже навскидку, до видневшейся вдали полоски воды, было ещё километров десять. А она ведь уходила дальше. Да и за лесом вроде просматривались какие-то руины, напоминающие очертания крупного разрушенного города.
Отбросив мысли в сторону, я всё же вернулся к прежнему занятию — осторожно развернул поскрипывающий самолёт. Сила пусть и вернулась, но по энергетическим каналам порой пробегали спазмы, цепляющие и ядра с «искрой», так что я старался действовать максимально осторожно.
Чтобы в случае, если вдруг исчезнет поддерживающая подушка, вся конструкция не развалились на части.
Кто-то из смертных громко кричал, пытаясь разобраться, что происходит. Некоторые бились в откровенной истерике. Третьи собирались добраться до кабины пилотов — они считали, что именно те сейчас управляют транспортом.
Всё это здорово мешало. Но, к счастью, прекратилось, как только по салону прокатился голос царевича Алексея.
— Заткнуться! Занять свои места!
Воли ему было не занимать — самого трясло так, что едва держался на ногах, зато гаркнул настолько уверенно, что патриции разом примолкли.
А через пару секунд уже принялись рассаживаться по креслам.
Я же сосредоточенно вёл самолёт вниз, старательно тормозя его. Безусловно, толстая воздушная подушка компенсирует столкновение. Но только отчасти.
Шасси, само собой, выпустить не вышло. В теории я мог бы надавить на нужный механизм и заставить его работать, но не совсем понимал, как это сделать.
А в кабине пилотов не осталось живых — тот безумно мощный заряд силы, которыйе перед смертью сгенерировал толстяк, разорвал души обоих пилотов в клочья.
Поэтому, посадку пришлось производить всё на тот же слой воздуха, который я уплотнил настолько, что тот стёсывал почву, фонтанами разбрасывая её в разные стороны."
"Какое-то время мы, постепенно замедляясь, мчались по полю. Наконец остановились и я плавно убрал воздушную подушку.
