А ведь верно — как нам теперь попасть обратно? Портал, через который пролетел самолёт, закрыт. Если этот кусок замкнутого пространство соединён с полноценным миром, то по идее, здесь должен быть другой. Только вот, на этот счёт меня терзали изрядные сомнения. Не слышал, чтобы где-то существовал проход в Пробой такого размаха.
Сандал спикировал сверху, притормозив около моей головы.
— А что, если это не Прр-р-робой?
Тон голоса у дракона был слегка встревоженный. И я его хорошо понимал — не хотелось бы оказаться в другом мире, из которого невозможно выбраться.
Единственное, что всерьёз противоречил этой теории — возможности Чернокровых. Умей они вот так запросто перемещаться между разными мирами, уже давно подмяли бы под себя все страны с их элитами.
За спиной, на землю спрыгнул телохранитель царевича. Следом спустился его камердинер, а потом на земле оказался и сам Алексей, которого поддержало сразу две пары рук.
Оглянувшись, я увидел горящие гневом глаза — прибегать к чужой помощи, Рюриковичу не нравилось.
Но и выбора у него сейчас не было.
Сразу же захромал ко мне, опираясь на трость и оглядываясь по сторонам. Оказавшись рядом, поинтересовался.
— Знаешь, где мы?
Ничего не говоря, отрицательно качнул головой и юноша с досадой вздохнул. Сразу задал следующий вопрос.
— А как отсюда выбраться, представляешь?
Этот вопрос был ещё более сложным. И многогранным.
— Пока нет. Нужно разведать обстановку.
Со стороны царевича послышался новый вздох. А затем он решил прояснить ещё один момент.
— Это же Пробой? Я видел портал впереди, когда всё закончилось.
Я глянул на него и чуть усмехнулся.
— На Пробой это место и правда похоже. Но вот, чем оно является на самом деле, я пока не понял.
Бросив взгляд на самолёт, около которого собирались выжившие пассажиры, кивком указал Алексею направление и сделал несколько шагов вперёд, отходя подальше от прочих смертных. Заодно и поставил барьер, который пропускал звуки извне, но не давал подслушать нашу беседу.
— Ты знаешь что-то о плетениях, которые используют Хранители или Чернокровые?
Мой вопрос заставил смертного удивлённо поднять брови.
— Откуда?
Возмущение в его голосе было искренним, а оттенки сознания не показывали лжи или иного подвоха. Я же попытался восстановить в памяти плетение, которое использовал погибший толстяк. Оно было смутно знакомо. Не всё целиком, а его отдельные компоненты. Только вот я никак не вспомнить, при каких обстоятельствах и где именно видел эти узоры.
