Вперед в прошлое 10

Процесс превращения пшеницы в муку мне и вовсе непонятен. Что, как, куда, зачем? Это с первого взгляда все просто, а столкнешься — голова кругом от вопросов.

Но мы уже ввязались в бой. Вот решу проблему усыновления детей, и появится конкретика.

— Меняем четыреста двадцать пять тысяч, — сказал я, отчим кивнул и отправился к валютчику.

Глава 18

Бог сотворил людей разными…

— Кто тебе эти дети? — спросил отчим, когда мы ехали домой после обмена денег. — Почему ты так о них печешься?

— Просто помогаю, — ответил я, глядя на выхлопную трубу грузовика, исторгающую черный дым.

"Бывают дни, когда чувствуешь себя вареной жабой, хочется залечь на дно и пустить пузыри. А бывает, знаешь, что сегодня все по плечу. Сейчас в крови бурлил коктейль гормонов, и я ощущал себя если не всемогущим, то сильным, уверенным, окрыленным. Казалось, никакая неудача не может меня остановить.

На рынке я купил новенький пакет, куда положил пачку кофе, которую возил с собой, и сникерс — дабы сразу произвести правильное впечатление на начальницу.

— Это правильно, — поддержал мои начинания отчим. — Это как десятину церкви отдать, иначе удача может отвернуться. Ну, если будешь только грести под себя.

И как ему объяснить, что, помимо всего прочего, я чувствую в своих руках нити-паутинки, из которых соткано полотно реальности. Потянешь не так — все рухнет. Распутаешь хитросплетения правильно — прибавишь миру несколько месяцев жизни.

— Не совсем так, — все-таки решил высказаться я. — Смотрите. Есть мир, а есть мы.

— Ну-у-у, — только и прогудел Василий удивленно и растерянно, я продолжил, меняя тему на более понятную для него:

— Если каждый сделает мир вокруг себя немного лучше, то злу не останется места. Видели бы вы этих детей раньше, до того, как за них взялась Лидия — дикие, грязные, во вшах, вороватые и невоспитанные.

— Это правильно. — Он зевнул и повернул с главной дороги в наше село. — Тебя сейчас куда отвезти? В кооператив на дачу? Потом подбросить в город не смогу, бо поеду к Лёхе, после — рупор искать и весы.

— Рано еще, — осадил его я, хотя самого одолевала жажда деятельности.

— И еще по своим делам надо. — Он заерзал на сиденье, словно оно жгло его зад.