Глядя, как жадно ест мальчик-инопланетянин, Татьяна расчувствовалась и, не сдержавшись, прошептала мне:
— Прости, что назвала тебя жадным мальчиком.
Подумалось, что я ее вообще Ягой окрестил, так что мы в расчете.
Только я надкусил пирожок и хлебнул обжигающего сладкого кофе, как покупатели повалили один за другим, да все безденежные, каждый норовил выторговать хоть пятьдесят рублей, напробовать побольше черешен, а брали по полкилограмма — устал отбиваться.
За работой не заметил, как подошла бабушка с черным пакетом с золотыми полосками, молча взяла свой пирожок и принялась есть, запивая чаем и поглядывая на выбирающего пять абрикосов краснолицего плотного мужика с бычьей шеей.
Он рассматривал каждый, взвешивал на ладони, будто драгоценность покупал. Впрочем, так оно и было.
Помню, отец где-то добыл «сникерс», мы собрались всей семьей и зарезали его, как торт, поделили на пять кусочков. Свой я откусывал маленькими порциями и держал во рту, пока он не истаивал и не распадался на орехи.
Так же эти люди, только для них абрикосы — лакомство и экзотика, так что пусть выбирает.
— Самые вкусные — темно-оранжевые, — посоветовал я, разрезал чуть примятый абрикос и дал сравнить с тем, что покупатель пробовал раньше, он закивал.
— Да, вот таких давайте, и правда прям медовые.
Бабушка доела пирожок, дождалась, пока мужчина уйдет, неся абрикосы в маленькой коробке, как великую драгоценность, и отчиталась:"
"— Кроме одного препарата, все взяла. Сказали, его только через неделю привезут.
Основной. Экспериментальный.
— Так и думал. — Я принялся торопливо доедать пирожок, запивая кофе.
Здравствуй, вкус из прошлого! Как студентом снова оказался, когда столовской еды всегда мало, и приходилось перебиваться чем придется.
— Зато тут чуть ли не в два раза все дешевле, — устало улыбнулась она. — Девятнадцать тысяч за все. Плюс потом надо отдать семь за тот, что должны привезти, оставила тысячу залога. И пакет смотри какой красивый. Прочный. И тоже дешевле, чем у нас.
— Круто! Слушай, сколько времени?
— Начало третьего, — ответила бабушка, осмотрела товар, переместилась к прилавку.
— Похоже, половину мы уже продали.
— Смени меня — калым пересчитаю, — попросил я, спрятался за бабушку, выгреб деньги из кармана, подхватил упавшую пятисотенную купюру, развернулся спиной к Татьяне. Мелочи, блин, сколько! Целый пресс! Разложив деньги по номиналу, я их быстренько пересчитал: шестнадцать триста! Вот еще бабушка три пятьсот протягивает.
