Торгуют на свой страх и риск, потому что охрана уходит, и могут ограбить.
— А кто рынок держит? — спросил я.
Она пожала плечами.
— Не знаю. Говорят — директор гастронома. Но, может, и не он.
— И где охрана? Что-то не видел никого.
— В вагончике чуть дальше. Никто не безобразничает, чего им приходить? А менты нас не трогают.
Подошла печальная женщина с траурной лентой на голове, вздыхая, остановилась в сторонке, с завистью глядя, как две молодые подружки покупают черешню. Постояла-постояла и подошла, виновато спросила:
— Извините, а у вас нет случайно бракованного товара подешевле?
— Абрикосы или черешни? — спросил я.
— Абрикосы, — потупилась она. — И черешни. И почем?
Я выставил треснутую и чуть примятую черешню — ту, что имела более-менее товарный вид, а не приготовленную на выброс.
— По триста. Возьмете? Она хорошая, но набрала воды, и вот…
Женщина радостно закивала, пошарила по карманам, выгребла пригоршню мелочи и отдала бумажные полтинники. Я взвесил килограмм и сверху положил придавленные и деформированные абрикосы, три штуки, даром.
Видно, что это не попрошайка. Пусть порадуется.
Я обратился к бабушке:
— Постоишь полчаса? Сбегаю посмотрю, что где продается. Наташке с Борей что-нибудь привезу. Еще с дедом надо наладить контакт, и бабу Валю набрать, пусть передаст маме, что все в порядке.
— Ты узнал номер деда? — удивилась бабушка.
— Уже и звонил ему, но он не ответил."
"— Конечно постою, — кивнула она и посмотрела на часы. — Уже начало пятого. Успеем распродаться? Не хотелось бы досиживаться до шести, когда уйдет охрана.
— И это правильно, — кивнула Татьяна. — У меня, вот, несколько букетов осталось. Скоро уже домой пойду. И черешню вон ту не выбрасывайте. Я бы забрала. Что съедим, что на варенье войдет и компот.
— Скоро буду, — пообещал я и рванул сперва звонить, потом — смотреть, что почем.
Глава 15
Туда нэ ходи, сюда ходи
Я набрал номер по памяти, но дед снова не взял трубку. Наверное, он на работе. Ладно, до нашего отправления время есть.
Оглядевшись, я прошелся вдоль рядов, где собрались старьевщики с ложками, вилками, кастрюлями, советской бижутерией, книгами. Остановился напротив девушки, продающей старые журналы: «Работница», «Крестьянка», сложенные аккуратными стопками. «Химия и жизнь». Ровесник, четыре номера за прошлый год, читаные, но почти не истрепанные. И красочные постеры с рок-музыкантами были на месте. Рядом притягивали взгляд несколько журналов «Бурды», тоже прошлогодние.
