Похоже, Илья ждал под дверью, услышал мой топот и открыл ее раньше, чем я потянулся к звонку. Заключил в объятия, проговорив с упреком:
— Что ж ты так долго молчал? Я два раза тебя похоронил.
Из спальни выглянули встревоженные родители Ильи. Интересно, что он им рассказал? Я был уверен, ничего лишнего: что ни о чем мы не сговаривались, он просто отнес запечатанное письмо моему отцу, там его вскрыли, и началось…
— Ну и заставил ты нас поволноваться! — воскликнула тетя Лора.
— Заходи, — Леонид Эдуардович сделал приглашающий жест.
— После того, что мы пережили, ты обязан все рассказать.
— Мне нужна ваша помощь, — выпалил я, скинув туфли, прошел в спальню и расположился на диване.
Леонид Эдуардович ничего не сказал, но его лицо превратилось в знак вопроса, пришлось пояснить:
— Это срочно. У вас есть знакомые журналисты, желательно телевизионщики?
Родители Ильи переглянулись, пока они думали, я изложил версию происходящего, которая для всех: как поехал следить за Жуковым и его убили.
Затем — о том, как Лена Костаки навела на мысль, где держат девочек, но Лена — хорошая, и ее подставлять мне не хочется. Ну и дальше я решил проверить, там ли девочки. Выяснил, что там, но ничем им не смог помочь, потому что — вооруженная охрана. А когда собрался уходить, спустили собак, и я затаился в развалинах. И наконец перешел к сути: чтобы помочь мне, отец подделал подписи начальства, иначе спецназовцев для задержания преступников ему не выписали бы.
Если бы он действовал по правилам, его решение вряд ли поддержали бы — кто-то в РОВД покрывает Костаки. И теперь отцу, который совершил подвиг, грозит тюремный срок, а если…
— Я понял, — кивнул Леонид Эдуардович и посмотрел на жену. — Звони Элле. Она же не в отпуске?
Тетя Лора кивнула и пошла к телефону, глава семьи проводил ее взглядом и обнадежил меня:
— Есть такие знакомые. Немного, но есть. Попытаемся запустить цепную реакцию, будем бить из всех орудий.
Горячая тема должна их заинтересовать.
Я напряг слух, чтобы понять, о чем говорит тетя Лора, но она зачем-то закрыла дверь.
— Девушек… Детей — в рабство… — Леонид Эдуардович покачал головой, уставился на свои сцепленные пальцы — длинные «музыкальные», никогда не знавшие тяжелой работы — вскинул голову и спросил с вызовом, будто у меня был ответ:
— Какая дикость! Мы же — не туземцы! Мы — граждане развитой страны! Самой читающей, образованной.
