Из открытой сумки выглядывал пак кофе, какие-то импортные конфеты в блестящем целлофане, импортный же зеленый горошек — про запас на салат.
Наташка и Борис жевали «Хубба-буббу». Мама зевала, и даже ядреный кофе ее не взбодрил — она завалилась спать.
— Не хочу к бабушке, — проворчал Борис. — Там будет мистер Гнусь обзываться нищебродом."
"— Я ему в рожу дам, если только вякнет хоть что-то, — поддержала брата Наташка.
— Это будет для него хороший и очень своевременный урок, — одобрил я их задумку. — Только по роже Андрюшу не бейте — болевой или удушающий, как я показывал.
А то он маменьке нажалуется.
— Не нажалуется, — сказал Борис, преисполненный уверенностью, что одолеет парня, который на четыре года старше него. — Стыдно станет. Но да, по морде — не будем.
— Вдвоем на одного, учитывая разницу в возрасте — еще норм, втроем — уже перебор. Пожалуй, лучше я с ним поговорю с глазу в глаз. — Я ударил кулаком в ладонь.
Брат и сестра радостно закивали.
— Давай на море пока, — предложил Борис. — Я, когда с маской плавал, вот такого, — он развел руки, как заправский рыбак, — краба видел, не поймал.
Но я так с него не слезу!
— А и давай, — кивнул я, — несколько часов у нас есть. Гоу на море!
Переодевшись, мы побежали наперегонки, а в центре поселка я резко затормозил, услышав знакомый звон: будто маленький самолетик, цикада продувала турбины прежде, чем начать трещать. Я завертел головой в поисках многоглазой мухи, глашатая лета, но это было дурной забавой: они отлично маскировались в ветвях.
— Ты чего? — толкнула меня в бок Наташка.
— Т-с-сцикада!
— Тю, — возмутился Борис, — и че?
Как им объяснить, что я цикад не слышал долго, очень долго. Соскучился.
— Вот теперь лето пришло по-настоящему! Побежали!
Только я разогнался, как заметил на столбе у поворота к морю объявление о розыске Алисы. Неужели менты? Или мать образумилась?
Мы переглянулись. Настроение было испорчено. Потому что, когда мы тут ловим за хвост лето и гоняем крабов, наша подруга и другие похищенные дети ждут своей участи.
А может, уже дождались. Но пока это неясно, я буду пытаться что-то сделать, как-то им помочь.
— Бедная Алиса, — вздохнул Борис и к морю уже не бежал — плелся, туда-сюда болтая маской в руке.
А вот на море он сразу же забыл об Алисе, потому что у него были личные счеты с крабом, и Борис решил если не изловить его, то насмерть загонять. Мы с Наташкой уже дважды высохли, а его зад, как буек, торчал то там, то здесь, то исчезал под водой.
