Спортзал? Ну конечно, зачем вам. Видеосалон? Да? Да, точно!
— Немедленно покиньте ведомственное помещение! — взвизгнула Пила.
Я глянул на наших: на лицах — обида, гнев, негодование. Боря так чуть не плачет, он душу в рисунки вложил.
— И не подумаем, — улыбнулся я. — Мы тут живем. Вот его отец, — я кивнул на Илью, — ответственный за помещение, а оно находится в коллективной собственности жильцов. Господин Паруйр, не знаю фамилию, никакого отношения к дому не имеет. Значит, ни о каком видеосалоне речи быть не может.
— Сопляк! — рявкнул толстяк. — Живо выметайся отсюда!
— А то что? Ограбить вы меня не сможете, как тогда.
Паруйр покраснел до кончиков ушей, так и казалось, что вот-вот из ноздрей повалит пар.
— Да я тебя отсюда…
— Выгоните, применив силу? Так не хватит силы-то. Я буду обороняться.
— Мы будем обороняться, — выступил вперед мелкий Рамиль, так и не снявший перчаток, видимо, решил устроить Паруйру Сумгаит."
"— Это наш подвал, — подала голос Гаечка и тоже выступила на шаг. — Мы его благоустраивали, убирали тут.
И вы хотите выгнать нас на улицу?
— Пошли отсюда вон! — рявкнул Паруйр и потянул лапку, чтобы схватить меня за грудки.
Вот мне и шанс проверить, справился бы я с ним там, в баре. Я отступил в сторону, подсечкой повалил толстяка на пол, оседлал, заломив руку — интервент взвыл от боли.
— Это вы проваливайте, — проговорил я, отпуская его. — И совет на будущее: эпоха видеосалонов прошла. Вы на этом не заработаете.
— Ты об этом пожалеешь, — прорычал толстяк.
Рамиль подошел к груше и начал ее демонстративно избивать.
Пила тронула Паруйра за руку, восклицая:
— Совсем от рук отбились! Устроили тут притон! Я этого так не оставлю!
— Ваше нахождение тут незаконно, — спокойно напомнил я Паруйру, тот, прищурившись, прошипел:
— В следующий раз я приду сюда с милицией! И решением исполкома! — Гордо вскинув голову, он зашагал к выходу, женщина-пила засеменила следом.
— Сколько он вам заплатил? — крикнул я ей вдогонку. — Вдруг здесь предложат больше?
Она даже не обернулась.
Хлопнула дверью наверху.
Примерно минуту мы провели в молчании. Нарушил его Илья:
— Зря ты его уронил. Он теперь затаит злобу и пойдет на принцип.
Я проворчал:
— Надеюсь, он не настолько тупой, чтобы не понять, что мы разнесем его салон к хренам, мы ведь местные, и, если захотим устроить ему веселую жизнь, то устроим.
— Угу, — прогудел Чабанов. — Пригонит своих бездомных армян, поселит в подвале, они будут жить и охранять, хрен ты что сделаешь.
