Давай, дави фактами! Ну?
— Это лидер, который, пользуясь авторитетом у одноклассников, провоцирует их на антисоциальные поступки, — отчеканила она.
— Что такое антисоциальные поступки? — продолжил я, призывая на помощь память и опыт взрослого, и принялся загибать пальцы: — Курение, алкоголь, наркотики, прогулы, девиантное поведение? Что из этого можно повесить на нас? Ничего. Мы не курим, не пьем, занимаемся спортом, Рамиль, вот, будет защищать честь школы. Если вы откроете журнал, то увидите, как выросла успеваемость нашего класса.
Потому что мы самоорганизовались и готовимся к урокам, и, если кто-то что-то не понял, объясняем ему, а не даем списывать. Это вы называете антисоциальным поведением?
— Массовые драки. Ни одной драки без твоего, Мартынов, участия! — не сдавалась Джусь. — Ты организовал настоящую ОПГ и прикрываешься красивыми словами.
Так, значит. Ладно…
— Что такое ОПГ? — спросил ее я. — Организованная преступная группировка, так? То есть мы должны совершать преступления. Где они? Мы грабим? Вымогаем? Что? Мы учимся и развиваемся! Что в этом плохого?
— Поножовщина — это хорошо?
— Необходимая самооборона.
Рамиль уже оправдан, так? — Рам кивнул. — Отморозки хотели изнасиловать нашу подругу, угрожали нам ножом, и что было делать? В нашем классе больше не издеваются над слабыми, каждый готов прийти на помощь другу, мы уважаем всех, среди нас нет элиты и… плебеев, как было раньше. Это плохо?
— Отлично просто! Не понравилось что-то — сорвали урок! — всплеснула руками Джусь.
— Девиантное поведение! И где ты слов таких нахватался?
— По-вашему, правильно унижать и доводить до слез учеников? По-моему, нет. Аня не сочиняла про вас ничего. — Ниженко мотнула головой. — А вы унизили ее и довели до слез. Саша Гайчук решила взять вину за то стихотворение на себя, но, поскольку мы сочиняли его вшестером…
— А не хочешь вслух прочесть это стихотворение, — прищурилась Джусь. — Пусть оценят ваше девиантное творчество.
Я скосил глаза на Гаечку, та кивнула.
— Мне, безусловно, стыдно за этот поступок, и я лично приношу свои извинения… Вы действительно хотите это услышать?
— Рассказывай, — восторжествовала Джусь.
Что ж, получи, фашист, гранату! Я продекламировал:
— На литру идти боюсь,
Перед выходом молюсь.
Как приснится «русский» вдруг —
Сразу на кровати круг.
В тишине прозвучал звонкий смех хохотушки-Заячковской. Джусь побледнела, не ожидала она, что мы сообразим придумать более литературную эпиграмму.
