Когда за его спиной закрылась дверь, Людмила Кировна грузно опустилась на стул, рукой вытерла лоб и сказала:
— Учим на выбор любое стихотворение Лермонтова.
Мы уткнулись в учебники и молча просидели до конца урока. На перемене прибежала классная, наорала на нас и объявила седьмым уроком классный час. Интересно, что будет? Просто ор Еленочки, или дрэк решит заморочиться и станет разбираться, кто прав, а кто виноват?
На его месте я бы постарался устранить конкурентку, которая всеми силами пытается его утопить, а значит, стоит готовиться к настоящему допросу с очными ставками.
Если, конечно, дрэк не дурак.
Я не ошибся. На классном часе присутствовали Людмила Кировна, директор, завуч, наша классная и 9 «Б» полным составом. Комиссия уже уехала. Надеюсь, мы не сильно подставили дрэка. Спикером от оппозиции выбрали меня, и потряхивало от предвкушения.
Первой заговорила Елена Ивановна, кивнув на Джусиху, с разнесчастнейшим видом сидящую за учительским столом.
— Вы что мне тут устроили? Ни недели не проходит, чтобы вы куда-нибудь не вляпались! Драка, поножовщина, теперь, вот, Людмилу Кировну чуть до инсульта не довели.
Как вам не стыдно!
Все молчали. Но не виновато прятали глаза, а смотрели на классную, надеясь, что дадут высказаться. Я прокручивал в голове заранее приготовленный текст выступления. Как бы не оцепенеть в самый неподходящий момент.
Джусиха сделала несчастное лицо. Получилась морда обиженного бульдога.
Слово взял директор:
— Итак, что случилось?
— Саботаж, — пожаловалась Джусиха.
— Отлично организованный саботаж!
— Это понятно. Но что послужило его причиной? Людмила Кировна?
— Причиной послужило неподобающее поведение практически всех учеников девятого «Б», — ответила она. — Которое началось с первых чисел сентября. Неизвестный сочинил оскорбительную эпиграмму, пустил по классу и сделал так, чтобы она попала ко мне.
— Вранье! — крикнул Карась, который был на нее особенно зол. — Вы сами ее отобрали!
Джусиха развела руками.
— Что и требовалось доказать.
К тому же каждый раз ученики этого класса испытывали мое терпение, и сегодня, признаю, оно дало сбой.
— Вы меня ударили! — вскочил Карась. — Ни за что! Щека еще болит!
Директор, который сам грешил рукоприкладством, с осуждением покачал головой, но отчитывать учительницу в нашем присутствии было непедагогично.
Желткова тоже порывалась пожаловаться, но не решилась, ерзала и кусала губу.
— В чем причина сегодняшнего конфликта? — продолжал допрос директор.
