— Кого смогу — приведу! — расплылся в улыбке он и рванул собирать необходимое для производства транспарантов.
— Надеюсь, нас не загребут менты, — проговорила Наташка, доедая уху. — Могут ведь!
— Если журналисты будут и мы предоставим запись, как нам Джусиха угрожает, то, считай, мы победители. Если придут другие школьники — тоже… Если Джусихе не донесет какой стукач и она не подготовится уже завтра…
Ох, сколько «если»!
Теперь переодеваться пошел я, а Наташка помыла мою тарелку, и мы принялись рассовывать художественные принадлежности по пакетам.
Пять минут — и готово! Мопед, грустивший в прихожей, я не взял, и мы рванули на базу втроем.
Прибыли без пятнадцати три. Народ только начал собираться. Рам, как обычно, придет позже. Не было Лихолетовой и Подберезной, и Памфилов с Кабановым крутились у входа, ждали Инну. Меня встретил Илья и проговорил, кивая на выход:
— Отец хочет серьезно поговорить.
Ой, не понравился мне его тон! Меня точно обухом ударили. Неужели в этот раз Леонид Эдуардович, который всегда понимал нас и поддерживал, категорически против?
— О чем? — спросил я как можно более беззаботно.
— Он разве не на работе?
— После работы. Он в полседьмого придет. О чем будет разговор, не сказал.
Я скрипнул зубами. Даже если он против и запрет Илью дома, что, конечно, вряд ли, меня это не остановит. Ничто меня не остановит, ведь столько людей мне поверили.
Я распорядился:
— Так, давайте быстренько, где-то за час, сделаем алгебру и химию, и придумаем, что будем говорить и писать. И как действовать.
На все про все у нас час.
Ровно в три прибежали Инна и Рая. Памфилов и Илья подались им навстречу, посветлев лицами и расправив плечи. «Посмотри на меня! Я самый-разсамый альфач!» «Нет, я!» Илья бросил взгляд на объект вожделения и уткнулся в учебник, протяжно вздохнув.
Мы с ним разлеглись на матах. Каково же было его удивление, когда девчонки вместо того, чтобы занять удобное место за столом, побежали к нам. Теперь Илья воссиял, правда, он свои чувства не демонстрировал.
Инна плюхнулась между мною и им и прошептала, повернувшись ко мне передом, а к Илюхе задом:
— Паш, смотри, что у меня! — Она расстегнула сумку и достала однокассетный маленький магнитофон. — Тут и диктофон есть! И запись нормальная, я проверяла. Смотри!
Она включила кассету, и из динамиков донесся ее чуть искаженный голос:
— Прием, прием! Штирлиц, как слышно?
Детский басок ответил:
— Слышно нормально. Порядок. Но я не Штирлиц, я — Гагарин. — Донесся взрыв хохота.
