— Можно позвонить?
Спрашивая об этом, я чувствовал себя бедным родственником, который уже допек родню своими одинаковыми просьбами.
Дед трубку ожидаемо не взял, бабушка тоже, скоро она должна была заехать к нам за виноградом. Я попросил включить новости — в Москве не произошло ничего кардинально нового. И радоваться бы, но я понимал, что это затишье перед бурей.
Затем мы спустились на базу, где все были заняты — раскрашивали огромные буквы наших претензий. Наташка аккуратно приклеивала плакаты на фанеру.
Борис заканчивал свой шедевр.
Десять минут и, гордый собой, он развернул перед нами лист. До чего же клево! Неведомый злодей отвесил пощечину мальчику лет восьми, голова того откинулась вверх и повернулась вполоборота, рот перекосило. Невольно становилось жаль мальчика. «Хватит нас бить!»
— Шикарно, Боря! — оценила Инна и снова посмотрела на меня.
Закончили мы после девяти. Оставили художества на базе и разошлись по домам уже затемно, Каюк потопал с нами, надеясь уехать вместе с бабушкой.
— Гля — бабушкина тачка! — заметил «Победу» Борис, первым свернувший в наш двор.
На заднем сиденье стояли ящики с мускатом. Значит, чаевничают, и Каналья с ними, распушает перед матерью хвост.
— Мне одному кажется, что дядь Леше нравится мама? — поинтересовался Борис.
— А он ей — нет, — отрезала Наташка.
— Сама что думаешь по поводу мамы и него? — спросил я сестру, которая в отношениях должна бы разбираться получше меня, ведь у нее есть женская интуиция."
"— Он очень интересный мужчина, — протянула Натка мечтательно.
— Если бухать не начнет — цены ему не будет. С руками, с головой, бизнесмен! — последнее она сказала с придыханием. — Но маме он до рыгачки не нравится, она мне говорила. Я ей — что она дура, она мне — фу и все тут, у него обрубок вместо ноги.
В прихожей красовался букет из белых хризантем. На кухне — Каналья в шелковой рубахе, в черных брюках, причесанный и вкусно пахнущий.
— Дети, — улыбнулась мама, — идите ужинать! Вас ждет сюрприз!
Сюрпризом оказался огромный торт с розовыми кремовыми розами.
Боря шумно сглотнул, его живот заурчал. Мама поднялась и строгим тоном произнесла, глядя на Каналью:
— Извините, дети пришли голодные, их надо кормить. Вы можете переместиться в зал.
Бабушка тоже поднялась. Каналья же опечалился. Но подниматься не спешил, глядел на маму с тоской, но она этого старалась не замечать.
— Да нет уж, мы поедем, — припечатала бабушка. — Только Юрчику кусочек торта отрежь.
Мама исполнила ее распоряжение.
