Лихолетова пригорюнилась позади нее, не рискуя трогать подругу, словно сама могла вспыхнуть или обжечься. Кабанов с Памфиловым растерянно перетаптывались с ноги на ногу.
Рая повернулась к нам, на ее простоватом лице отразилась крайняя степень беспомощности.
— Как же так?
Столько искренности было в ее словах, что я понял: предатель — не она. Лихолетову из списка вычеркиваем, она прямая, как палка, врать не умеет и периодически расплачивается за свой острый язык.
Я подошел к Инне и тронул ее за руку, испытывая вину, потому что именно я ее в это втянул.
Кто ее родители? Как они отреагируют на необходимость явиться в школу? Даже если нормально, Инна — не боец, а цветочек, ей сложно быть на линии огня.
Девушка дернула рукой — отстань, мол.
— Инна, — проговорил я, и она обернулась. — Понимаю, это мерзко. Но пока никакой опасности. Погоним Джусиху поганой метлой, и что она нам сделает? У тебя родители как, лояльные, или кулаками не прочь помахать?
Всхлипнув, она повисла на мне и разрыдалась, тычась мокрым носом в шею.
Памфилов с Кабановым разинули рты, Илья округлил глаза и раздул ноздри, а я незаметно для Инны развел руками — мол, я тут при чем?
В книжках пишут, что красивые девушки пахнут цветами, печеньем или молоком — чтобы вызвать у читателей чувства. На самом деле они, даже самые прехорошенькие, ни фига не воспроизводят радугу и фиалки. Инна пахла остро-ацетонным лаком для волос и… квашеной капустой, что ли.
— Все будет хорошо, — проговорил я, не сводя глаз с Ильи, покрывшегося красными пятнами.
— И крысу вычислим и накажем. Афоню с Дорофеевым наказали же, и они из школы ушли — видишь их нет?
Вот только ревности друга мне не хватало. Слава богу, Инна отстранилась, совсем не эротично вытерла нос предплечьем.
— Нормальные роди… тели, — всхлипнула она. — Не бьют. Поймут. Но — стыдно!
— Понимаю.
Увлекшись, я не сразу заметил, что Памфилов и Кабанов переключились на Гаечку, оттеснили ее к стене и начали предъявлять претензии.
— Это же ты, да? — Памфилов потянул руки, чтобы схватить Сашу за шиворот, но она отвела его руки.
— Типа мы не слышали, как ты не хотела участвовать.
— Мне неприятны… все эти толпы, — оправдывалась она дрожащим голосом. — Но я скорее сдохну, чем предам!
— Чем докажешь? — наседал на нее Барик, этот был понаглее, мог и руки распустить, и я рявкнул:
— Прекратить! Саша в команде с самого начала, а не как вы — без обид, пацаны! Я за нее ручаюсь.
Если бы Барик был в команде, в первую очередь я подозревал бы его, гнилушку.
