Афоня оглядывался затравленно, пытался пробиться к школе, а гопники не пускали, роготали, оскорбляли его и теснили к уличному туалету.
Насиловать его они вряд ли будут, опустят другим способом — повозят мордой по обгаженному полу. Сообразив, что они задумали, Афоня рванул к школе с криком:
— Помогите!
Крик адресовался Вере Ивановне, которая шла в школу вместе с нашей Еленочкой. Классная сделала вид, что ничего не происходит, Вера Ивановна ринулась к гопникам спасать Афоню. Она не вела в старших классах и, наверное, не знала, кто это и за что его травят.
Я ринулся ей наперерез, схватил за руку.
— Стойте! — Она дернулась вперед и возмутилась:
— Они ж убьют этого мальчика!
— За дело. Это тот, что пытался изнасиловать…
Пыл Веры Ивановны остыл. Но вмешательство взрослого спасло Афоню, он рванул к школе, испуганно оглядываясь. К тому же вдалеке замаячил дрэк, и гопники сразу же присмирели: «А мы что? А мы ничего, гуляем тут, цветочки нюхаем».
Пожалуй, впервые в жизни я был на стороне гопников.
— Это Афоненко, Дорофеев или Ростовчук? — спросила Вера Ивановна, которая слышала о преступлении, но фигурантов не знала.
— Афоня. Почему его не отчислили? — задал я риторический вопрос.
— Это не так просто сделать, — вздохнула Вера Ивановна."
"Когда дрэк поравнялся с нами, все с ним дружно поздоровались, он на всякий случай погрозил кулаком собравшимся, а я понял, что все еще держу за руку учительницу, меня бросило в жар, и пальцы разжались.
— Доброе утро, Геннадий Константинович! — бодро произнес Чума и улыбнулся, демонстрируя пеньки зубов.
Наши стояли в сторонке и поглядывали с интересом на директора, который постарел, осунулся, даже походка его изменилась. Я спросил у Веры Ивановны:
— Правда, что Геннадия Константиновича хотят уволить после того случая?
Она пожала плечами, подумала, говорить или нет, и все-таки сказала:
— Ходят такие слухи.
Дальше я блефанул — зная гнилой характер Джусихи, предположил:
— А правда, что Людмила Кировна приложила к этому руку?
Вера Ивановна изменилась лицом.
— Откуда у тебя такая информация?
Я пожал плечами. Ясно откуда, из ноосферы.
— Ты же понимаешь, что я ответить не могу. — Вера Ивановна сделала паузу. — Потому что сама не знаю.
Но ее тона и этой паузы было достаточно, чтобы понять: я прав.
— Плохо, — вздохнул я.
Да, дрэк — человек своеобразный.
