Вытоптанная площадка, где проводились поединки, превратилась в огромную лужу, где плавали палые листья.
— Не ссы, — примирительно сказал Чума и хлопнул по трубе рядом — садись, мол.
Я встал напротив Чумакова.
— Что ты хотел?
Он достал из сумки сигаретную пачку, закурил и ответил:
— Ты это, зла на меня не держи, да?
У меня глаза полезли на лоб, но ничего спросить я не успел, он продолжил:
— Я когда подыхал, кто-то дал денег в больнице. Петюня, петух, блин, сказал, что это он. Но сколько дал, сказать не смог. Знач, не он.
Но кто тогда, не в курсе? — Он в упор уставился на меня.
— Откуда мне знать?
— Ха-ха, это был ты! — Он ткнул в меня пальцем. — Но нафига?
— То есть, пришел неизвестный и оплатил тебе лечение? — скосил под дурачка я.
— Кароч, харэ ломаться. Я потом в больничку пришел, поспрашивал, кто приходил. Сказали — пацан. Большой рюкзак, волосы темные, на вид лет пятнадцать. Ну я, кароч, фотку показал того нашего класса. Сказали, нету тут его, знач, не Барик и не Плям. Кароч, кто-то совсем левый пришел и дал денег.
Я и прифигел. И аж зачесалось, так захотелось узнать, кто это был. Поспрашивал всех, а врачиха, которая меня лечила, заметила в окно, как ты на мокике укатил.
— Это был не я.
Не хватало, чтобы он растрезвонил об этом — мои не поймут.
— Ой, да не свисти! — Чума запрокинул голову и выдохнул дым вверх, чтобы не на меня. — Вот нафига ты это сделал? Я ж сдохну, если не узнаю.
— Живи, Чума. — улыбнулся я. — Просто будь человеком и с этим вот дерьмом, — я кивнул на сигареты, — завязывай.
— Так нафига?"
"— Откуда мне знать, если это был не я?
— Да ясно, что не светишься, я не растреплю, зуб даю! Но спасибо, бро. Ты реальный пацан, хоть и долбанутый. Я, типа, должен тебе.
— Ничего ты не должен, а если и да, то не мне, — улыбнулся я, протянул руку. — Мир?
— Да понял я, не тупой. — Он пожал руку. — Спасибо, кароч. Мир. Если кто наедет, ты это, говори.
— Ты еще не вкурил, что я могу разрулить любой наезд?
— Ну типа да. Хошь, петушка нашего зачмырю? Всех достал, падла.
— Да пусть живет. Любку лучше не трогай, жалко ее, дуру.
— А, эт да. Дура дурой. И страшила. Но не буду.
Так мы и разошлись. Илья, что дежурил у торца школы и следил за нами, чтобы дать сигнал остальным, стоящим на стреме, сразу же подошел.
— Чего он хотел?
— Помириться, — почти честно ответил я.
Прозвенел звонок на урок, и мы рванули в класс.
А на большой перемене, как водится, отправились в столовую, где я и объявил, что с Чумой у нас теперь мир.
