Оказывается, моего деда знали, мать Алекса купила как-то у него диковинку — инжир, и нахвалиться не могла, какие у деда свежие и ароматные фрукты, единственные в районе.
— Так когда сойдемся? — Лёха от нетерпения аж приплясывал. — Только сегодня не смогу, за соседской малой смотрю. Типа нянь. — Он покраснел.
— Ну, давай завтра вечером, — предложил я. — Слушайте, сегодня подстрахуете возле метро? Надо товар продать, а если нападут трое на одного, не отобьюсь.
— Не вопрос, — улыбнулся Алекс.
Так у меня появилась крыша на районе, и вообще, теперь я тут свой, перовский, никто не тронет, можно ходить не оглядываясь.
— Приходите к метро через час, сочтемся.
Кравчучку я оставил дома, доллары положил в книгу Шмелева и рванул на вокзал за второй партией товара.
Через час я стоял на посту, сооружал стол из ящиков, борясь с искушением заломить цену. Ко мне подошли Алексеи, я щедро выделил им фруктов, и они уселись на ящики за моей спиной, неспешно поедая мускат. Вскоре мне стало не до них, потому что снова налетели покупатели, охваченные паникой.
Правильно дед поступил, что сделал запасы продовольствия, паникёры из магазинов все выгребли, вон, ларек атакуют.
И снова я закончил за час, спросил у Алекса:
— Можно с вами потренироваться? А то атрофируюсь тут совсем.
— Не вопрос, — улыбнулся он. — Мы каждый день на турниках, когда не дождь."
"Дома я включил радио, разогрел плов, и, пересчитав деньги (получилось тридцать девять тысяч –шесть ваучеров, если брать их за шесть тысяч), услышал, что сегодня военные и омоновцы снова попытались разогнать митинг, но получили отпор, есть пострадавшие среди силовиков.
Протестующие построили баррикаду, зажгли покрышки. Против них попытались применить водометы, но наводчиков побили камнями. Пришлось им договариваться с людьми, которые пообещали разойтись в одиннадцать вечера.
По телеку говорили то же самое, но с другой риторикой. Не «протестующие», а «обезумевшая толпа». Никаких предпосылок для того, что бойня начнется до одиннадцати, не было, и я отправился в школу на турники.
Парни уже были там, включая корейца, который в этот раз мне обрадовался и представился. Звали его Егор Иванов. Совсем не разбираюсь в азиатах, спутал с корейцем чукотского юношу, а может, и бурята.
Не было только Лёхи. Я принялся разминаться. Егор и Олег, утомившись подтягиваться, спрыгнули и, даже не отдышавшись, встали друг напротив друга, будто собирались подраться.
— А нефиг было лупить людей, — прошипел Егор, еще больше прищурившись.
