Золотистая потускневшая этикетка, темное стекло… Я взял в руки округлую бутылку, полную лишь на треть. Легендарный «Васпуркан» семидесятого года. Десять лет в дубе, двадцать три — в стекле.
Не просто пойло, которое, кривясь, посасывают тайком от жены, — благородный напиток, его пьют наперстками во время знаковых событий. Проснулась память взрослого, я понял, насколько это крутой коньяк, и мне нужно непременно его попробовать, сравнить с аналогом из будущего, который, как все уверяли «не тот».
— И не жалко заливать горе «Васпурканом»? — спросил я.
Дед уже как будто был пьяным — то ли от нервного истощения, то ли от усталости — и принялся загибать пальцы, приводя аргументы заплетающимся языком:
— В девяносто первом я не верил, что моей родины больше нет, ждал, что кто-нибудь придет и остановит безумие. И вот, спустя два года такие люди пришли. И проиграли. Когда делали этот коньяк, Армения была частью СССР… А теперь все. Окончательно ясно, что надо пить — не чокаясь. Пить хороший коньяк, провожать эпоху…
По телику пожилой ведущий с лошадиным лицом объявил менторским тоном:
— Поступила информация, что в результате неудачного покушения на президента, — он назвал известную фамилию доверенного лица Ельцина, возглавлявшего охрану, — получил пулевые ранения в область черепа и в крайне тяжелом состоянии доставлен в больницу.
Прогноз неблагоприятен. Но мы верим в лучшее.
Я навострил уши. С этого момента вероятно любое течение событий. Ликвидирована одна из ключевых фигур…
— Убийство совершил старший лейтенант ВМФ России Остапенко Игорь Викторович, который самовольно поднял по тревоге роту охраны, вооружил и поехал поддерживать бандитов из Белого Дома.
После неудачного покушения дезертир разрядил обойму себе в голову и скончался на месте. Где находятся его подчиненные, неизвестно.
Об этом человеке я-взрослый знал и считал его героем. В той реальности матросы под началом Остапенко до Москвы не доехали, и офицер застрелился. В этой он тоже погиб, но ликвидировал основателя небольшого олигархического клана.
На негнущихся ногах я побрел к серванту, взял две хрустальные рюмки и поставил на стол, не ополаскивая их от пыли. «Пыль — высушенная кожа времени», — всплыла в памяти взрослого где-то услышанная фраза.
— Хоть одну суку завалили. — Дед разлил коньяк по рюмкам, ничуть не смущаясь, что спаивает внука, поднял свою: — Вечная слава герою!
В этот момент я понял, что мне больше не четырнадцать.
