Вперед в прошлое 8

— Здрасьте, — проговорил я, собрался представиться, но хозяин квартиры сделал приглашающий жест, и мы с Канальей и Андреем вошли в тесную прихожую, заваленную коробками, картинами, мешками до самого потолка.

— Аккуратнее, пожалуйста. Меня зовут Лев Семенович.

Мы с Канальей назвали себя. Сняли олимпийки, завертели головами, прикидывая, куда бы их повесить, но реставратор забеспокоился.

— Нет-нет, ничего не снимайте, и обувь тоже. Проходите на кухню.

Кухня тоже напоминала склад, тут стоял пылесос «ракета», ведра — друг в друге.

Вперемешку с кухонной утварью на полках громоздились склянки с порошками, тюбики и пузырьки темного стекла. Если бы мне надо было описать обитель жадного гнома-перекупщика, я взял бы за основу эту квартиру.

Ремонта она не видела с момента постройки, щербатые половицы скрипели под ногами, голубая плитка за колченогой двухконфорочной плитой, и стол, и стены были заляпана жиром. Табуретки, застеленные вязанными салфетками, тоже выглядели грязными. Казалось, если взять эти салфетки в руки, они будут деревянными.

Ну а черные кастрюли и чайник будто бы только что были на костре.

Хозяин шагнул к плите и обратился к Каналье:

— Я поставлю чай, вы ведь не против?

— Спасибо, — кивнул Каналья без энтузиазма.

Я отследил направление его взгляда и увидел крупного рыжего таракана, заинтересовавшегося объедком между половицами. Страшно представить, что в спальне!

— Я хотел бы посмотреть на вещи, которые вы мне принесли. — Лев Семенович уселся напротив меня.

Каналья тоже сидел, а вот Андрею не хватило места, и он остался подпирать дверной косяк.

Я принялся разворачивать керосиновую лампу. Хозяин квартиры с интересом вытянул шею. Глаза его заблестели. Когда наконец лампа предстала во всей красе, у него, как у Андрея при виде иконы, задрожали пальцы.

— Восхитительно! Это… это шедевр!

Прежде чем прикоснуться к керосиновой лампе, он пару раз сжал и разжал пальцы, словно боялся ее сломать. Наконец решился, повертел в руках, аккуратно наклонил, рассмотрел дно, постучал по металлическим девушкам.

— Бронза! Очень хорошая работа. Судя по клейму на вентиле — середина девятнадцатого века.

Андрей присвистнул.

— А страна? — спросил я.

— Франция. Знаменитая фирма. BREVETE. Фарфор, ручная роспись, без реставрации. — Его монотонный голос напоминал молитву."

"— Сейчас! — Лев Семенович, поскрипывая половицами, рванул из кухни, а вернулся с лупой, принялся вертеть лампу так и сяк. — Точно! Франция, 1828 год!

Каналья присвистнул.