— Можно к вам? Так узнать хочется!
— У нас дома, скорее всего, таракан — проворчал Боря и, как Наташка, пошевелил пальцами под носом, изображая усы. — Ну, э-э-э…
— Будущий отчим, — объяснил я.
— Ого! — воскликнули Кабанов с Памфиловым синхронно.
— Сочувствую, — буркнула Алиса.
— Ну, можно, я на улице подожду? — не сдавалась Гаечка. — Так не хочется, чтобы Верочка уезжала, она о-фи-ги-тельная!
— Пойдем вместе с нами, — предложил я. — Но неудобно на улице тебя оставлять…
— Да я знаю, что такое теснота, перетопчусь!
— И я тогда с вами, — вызвался Кабанчик, Памфилов закивал.
— И я! — подняла руку Лихолетова.
— И мы, — прогудел Чабанов, подразумевая Минаева, и повернулся к Мановару. — Ты идешь?
— Конечно! — вскинул голову он. — Хоть у меня телефон есть, так прикольнее.
— За уроки! — скомандовал я и улегся рядом с Игорем, спросил:
— Как дела?
— Болю после тренировки, — пожаловался он. — Давно не ходил на спорт. Спасибо, что позвал.
— Я о другом. Черти интернатовские как?
— А… так же. Троих по одному выловил и нахлобучил, так они темную мне устроили, хорошо нож под подушкой лежал.
— Рассказывал он это буднично, словно урок пересказывал. — Потом не до того было — ветер, окна разбило, бэтээр по улицам хлеб развозил. Нас на второй день в воинскую часть перевезли, там стало поспокойнее. Или валить надо из этого интерната, или получу я перо под ребра. Реально страшно спать.
— Документы твои где? — спросил я.
— У директора. Отец сдал их на хранение… Можно я тут перекантуюсь? Реально прирежут меня там.
— Он вздохнул.
— А если батя найдется? — спросил я. — Где ему тебя искать?
— Уже не найдется. Пропал без вести. Я поначалу надеялся, а потом…"
"Я позвал Илью, все-таки это его отец ответственный за подвал, попросил об Игоре, его решили оставить. Правда, непонятно, где он будет мыться и чем питаться, но, когда есть угроза жизни, лучше так. Я мысленно поставил галочку, что надо сходить с Лидией в органы опеки и финансово убедить их разрешить усыновление детей. Ну а как быстро это произойдет, зависит от размера суммы.
Три часа мы сидели молча, разговаривали только по делу и о уроках, когда что-то кому-то было непонятно. В основном это была математика, и отдувались мы с Ильей.
В полседьмого начали закругляться. Илья и Ян пошли домой, а мы всей толпой отправились к нам.
«Волга», припаркованная недалеко от нашего подъезда, говорила о том, что Алексеич до сих пор у нас. Все-таки получается, что в их с мамой отношениях наступил переломный момент.
