Вышла бабушка, и к машине мы направились вдвоем.
— Десять, — сказала она, я кивнул.
Итого минус сорок акций, это тридцать процентов от имеющегося.
— Давай, если вокруг никого нет, продавать не пять, а десять акций, — предложил я. — Быстрее управимся.
Поскольку адресов мы не знали, я велел Антону Анатольевичу ехать на рынок курортного городка — где еще открыться пункту продажи? Даже если он не там, торговцы рынка должны знать, где его искать.
Наш водитель все никак не мог обогнать медленно ползущую огромную фуру, и минут пять мы нюхали ее выхлопной газ, а потом наконец появилась еще одна полоса, и мы бодро рванули по ней — замелькали дома, кое-где еще темнели забитые картоном окна, и поредевшие после бури тополя.
За городом мы буквально полетели, и я немного успокоился — машина отлично себя чувствовала и не думала ломаться.
Когда я отправился на разведку продавать кофе в городок, куда мы сейчас держим путь, результат меня не порадовал. Теперь цель была другой, но все равно на подъезде к городу возникло гнетущее ощущение, какая-то безнадега навалилась.
Я то и дело поглядывал на бабушку, в ногах у которой лежало ружье. В голове вертелись мысли о том, насколько надежен Антон Анатольевич. Если он заподозрит, что мы буквально набиты деньгами, есть ли риск быть ограбленными?
«Не узнает. Риск минимален», — твердил здравый смысл.
«Догадается. Надо быть начеку и не спускать с него глаз».
И ружье в салоне оставлять опасно — вдруг он посмотрит, что в этом свертке.
Снова здравый смысл сказал: «Каким параноиком надо быть, чтобы подозревать пожилую женщину и подростка в околокриминальных делах?»
Да и что изменит, если я буду психовать? Натупить могу, да.
Так что надо сохранять рассудок холодным. Хватает бабушки, которая сама не своя, понимая, какая сумма у нас в руках. Нас не просто убьют за нее — растерзают.
От города до города час езды, и в полдвенадцатого мы были на рынке. Бабушка пробежалась по торговым рядам, узнала, где продают акции «МММ». Один пункт оказался здесь же, на рынке в ларьке, возле него стояли две зазывалы с плакатами, надетыми, как фартуки, толпился народ.
В ларьке справа продавали всякую мелочевку, слева был ржавый железный монстр с надписью: «Кофе, пирожки, сладости».
Наблюдение никого, похожего на карманников и условно опасных личностей не выявило, и мы действовали, как всегда: я подхожу к ларьку первым, бабушка — спустя минуту. Поскольку тут было людно, мы продали по пять акций.
