"
"Похоже, только техничка пришла, поглядывает свирепо. Я заходил вперед-назад по коридору. Заметил капли дождя, разбившиеся о стекло в холле. К обеду этот дождь превратится в снег. Провода оледенеют, и их порвет ветер. Ну где вы все, когда так нужны!
Мимо проходили повара, здоровались. В школу ворвался завхоз Петрович в легкой куртке, попытался войти к директору, выругался.
— Нет его, — сказал я. — Надо отменять уроки.
— Я тоже так думаю. — Он подул на окоченевшие руки. — Ветер усиливается. Ночью он был гораздо слабее.
Много позже, с начала нулевых, при норд-осте или другом катаклизме в городе начнут включать сирены, чтобы те, у кого есть возможность, оставались дома. Сейчас же никому ни до кого не было дела.
— Вы тучу видели? — спросил я. — Будет метель.
— Похоже на то. — Петрович упер руки в поясницу и прогнулся назад. — Болит! Всю ночь не спал.
Я стоял лицом ко входу и увидел директора с его неизменным дипломатом в руках. Вид Геннадий Константинович имел важный и невозмутимый. Заметив нас возле своего кабинета, он шевельнул надбровным валиком, пожал руку завхозу.
— Владимир Петрович, Мартынов… чего вы здесь?
Мы с завхозом переглянулись.
— Хотим вам предложить отменить занятия, — сказал Петрович.
— Указаний сверху не поступало, — отрезал он, открывая кабинет и приглашая нас, а может, одного Петровича.
Но я тоже вошел и проговорил:
— Ветер усиливается, температура падает. Скоро начнется дождь, а потом — метель. Есть риск, что кто-то пострадает по пути из школы.
— Указаний не поступало, — напомнил дрэк.
Тогда я посмотрел на него в упор и велел:
— Отменяйте занятия.
Глаза дрэка налились кровью, вены на шее вздулись, и он ринулся на меня:
— Ты что тут вообще делаешь? Кто тебя приглашал!
Я отпрыгнул назад, потому что во взгляде дрэка полыхала не просто ярость — желание убивать, как когда моя способность, столкнувшись с сильной волей, дает сбой, но между нами вклинился Петрович, обхватил дрэка за талию, укоризненно уронив:
— Геннадий, ну что вы… Парень дело говорит. Вы как хотите, конечно, но я дочь на уроки не пущу, а сам возьму отгул.
Директор задышал часто и тяжело, уселся на стул и зыркнул уже не так злобно. Я соврал:
— Меня отец предупредил, чтобы я оставался дома и брата с сестрой не выпускал. Что-то они там знают, чего не знаем мы. Если кого-то прибьет поваленным деревом, это ведь с вас потом спросят.
— Если… — проворчал он. — Отменю занятия, а вы неправы окажетесь — вот тогда спросят.
Я глянул на тополиный ствол за окном.
