Грянул смех, даже мама захохотала, и одновременно задребезжали стекла, что-то как впечаталось в стену, что мы аж шарахнулись от окна.
— Это что так? — спросил Боря дрогнувшим голосом.
Я ответил:
— Шифер и крыши летают.
— Хоть не с нашего дома сорвало? — забеспокоилась мама. — Зальет же!
— Завтра увидим, — сказал я и вспомнил двухэтажный ветхий дом, где жили беспризорники, которым я отнес вещи.
Дом был в сотне метров от моря и, наверное, превратился в сплошную сосульку. Как они там? Укутались с головы до ног, сбились в кучу, греются теплом друг друга.
А узбек как? Нашел ли убежище?
А моряки затонувших судов? Вот где адище, у нас тут, считай, Ташкент.
Наташка выложила жареных «жабок» на тарелку, Боря посыпал их сахарной пудрой, мама разлила чай по чашкам, от них потянулись ниточки пара.
Боря первым цапнул жабку, хрустнул, зажмурился от удовольствия и проговорил с набитым ртом:
— Вку-уфно. — Прожевав, он добавил: — А играть будем еще?"
"— Будем. — Наташка принялась раздавать фишки. — Как же классно в школе стало без Джусихи! Молодец Пашка, революцию устроил, и ее поперли.
— Сама ушла, — предположил я, поймав мамин удивленный взгляд. — Она ж под директора копала, он этот не забудет и сгноит ее. Натка, Андрей носки продает?
Сестра тяжело вздохнула
— Ну как… Первый день пришел с рынка, напился. Идет, как на каторгу, приносит по полторы тысячи в день. Кстати, долг тебе отдать готова.
— Молодец он, что решился, — оценил я усилия престарелого зятя. — Ему это дается тяжелее, чем нам.
Он-то ведь художник-реставратор, человек искусства.
— Я не человек искусства, и то стыдно торговать, — призналась мама. — Еще десять лет назад за спекуляцию сажали, понимаете? Спекулянтов все осуждали. Как и валютчиков. А теперь те и другие — уважаемые люди.
— Это ненадолго, — воспользовался я памятью из другой жизни.
— Какой он, этот Андрей? — спросил Боря.
Наташка вспыхнула и поспешила перевести тему:
— Ма, а ты ни с кем, кроме отца, в молодости не встречалась?
Вечер располагал к откровениям.
Теперь мама покраснела и улыбнулась — не стесняясь, а как когда вспоминаешь что-то приятное.
— Был у меня парень. Его звали Леонид… Лёнечка. Мы на танцах в Васильевке познакомились, он приехал из соседнего села. Мне четырнадцать, ему семнадцать. Он тогда жутко взрослым мне казался.
Наташка широко распахнула глаза. Мама продолжила:
— Встречались, целовались даже, в кино ходили, и так год. Он, помню, туфельки мне подарил, как у Золушки. До сих пор их храню.
