Повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь свистом ветра и мамиными всхлипываниями, и непонятно было, она жалеет соперницу или боится, что теперь, когда их связь раскрыта, возлюбленный ее бросит. Как я-взрослый давно заметил, мужчины становятся инициаторами развода гораздо реже обманутых женщин, хоть сами погуливают на стороне.
А ведь совсем недавно, когда отец ушел, точнее, был изгнан, мама точно так же, как эта женщина, убивалась и не находила сил, чтобы встать с кровати.
Есть ли у этой женщины и маминого ухажера совместные дети? Раз она у него четвертая жена — вряд ли.
Значит, он ходок со стажем, и в семьях надолго не задерживается. Но разве это остановит влюбленную женщину? И имею ли я право судить ее, когда человек, одержимый страстью — по сути, наркоман?
В голове крутился текст «Нау»: «Это знала Ева, это знал Адам, колеса любви едут прямо по нам. Чингиз-хан и Гитлер купались в крови, но их тоже намотало на колеса любви».
На кухню к маме вошел я, Наташка и Боря включили телик в зале и не беспокоили нас.
Я поставил чайник, разогрел маме гороховый суп, уселся напротив нее.
— А теперь рассказывай, кто он такой.
Из рассказа выяснилось, что Василий Алексеевич работает трактористом на винзаводе, жена его на пять лет старше, зовут ее Катя, детей у них нет. Дети, две дочки четырнадцати и шестнадцати лет, родились в первом браке, а о том, что Катя — четвертая официальная жена, мама узнала только сейчас. Родом он из Диканек, тех самых, о которых Гоголь писал.
Подрабатывает извозом, они с братом купили на двоих грузовик, а когда нет работы, ремонтирует автомобили.
Эти простые вещи мама рассказывала с таким воодушевлением, краснея и сверкая глазами, что я окончательно убедился: пропала. Не решила увести завидного жениха на «Волге», а втрескалась по самые уши. Не аферист, работяга, всего добивающийся своим трудом — хоть это хорошо.
— Я ужасный человек, да? — жалобно спросила она. — Выходит, да. Мое счастье — несчастье той женщины.
— Ты не забывай, что есть и его ответственность, — сказал я. — Он предал близкого человека. Даже если собирался уходить от нее раньше, это предательство.
— Я хотела бы отказаться от Васи, потому что так правильно… но не смогу. Не смогу отказаться! Я умру без него, у меня сердце разорвется. — Мама шумно сглотнула слюну и замолчала, потирая горло.
Плохо, до чего же плохо! С большой вероятностью ей будет очень больно.
— Что теперь будет… — прошептала она.
