Абрикосовые деревья пережили ураган, а вот забор, судя по новым светлым доскам, нет, но его успели починить.
На меня напрыгнул Боцман, попытался лизнуть щеку, из дома вышли бабушка и Каюк, который схватил за руку и потащил к летней кухне и мимо нее — по асфальтированной дорожке в огород, говоря
— Идем, покажу новый сарай! Старый ваще снесло нафиг, мы в кухне с курами жили. Неделю, блин! Смотри, вот! Я тоже его чинил
Новый сарай стоял на месте старого и представлял собой будку, сколоченную из всего, что было под рукой, крепящуюся к уцелевшей стене.
— Пять куриц убило, три утки, индюка, — пожаловалась бабушка, пришедшая вместе с нами.
— Зато было что есть, — проговорил Каналья, он подоспел чуть позже, и обратился ко мне: — Пойдем, Пашка, ящики в подвал перенесем, и я отвезу товар на вокзал, сегодня Ирина, с ней хорошо работать.
— Ты один поедешь? — переспросил я. — Без бабушки? А если гаишники?
— Да какие сейчас гаишники! Нет их, проверено! Не хотят задницы морозить, сто процентов так.
Если бы не был уверенным, не рисковал бы, к тебе не ехал бы.
Что ж, я им не нянька. Сами найдут неприятности — сами выкрутятся.
— Возьмешь курицу домой? — спросила бабушка. — А то в холодильник не влезла, храню в бочке на улице.
Вот всегда она, пока не закормит до полусмерти, не опродуктит, домой не отпустит. Сопротивление бесполезно!
— Это было бы очень кстати, — сказал я. — Тебе что-нибудь нужно? Сахар? Крупы?
Бабушка махнула рукой:
— Нет.
Всего с избытком, еще и соседям гречку занимала. Пойдем, чаю выпьем?
— С удовольствием, — потер руки я. — Только позвоню сначала. У тебя ж телефон работает? Я быстро.
— Беги, дом открыт, а мы в кухне.
Я рванул звонить.
— Леша, приглашаю тебя на чай, и только попробуй отказаться! — велела она командным тоном Каналье."
"В зале, набирая номер из объявления, я волновался почти так же, как когда шел разговаривать с Георгием Чиковани. Наверное, потому что до конца не реализовался в той, другой жизни.
Сына не вырастил, дерево не посадил, дом не построил, хотя всегда о нем мечтал, и вот он, шанс.
Ответил мне ребенок, сказал, что взрослых дома нет.
Ладно, подождем, когда с работы вернутся.
В летней кухне, как и в доме, топилась печь, охала и вздыхала, запивая огонь ветром. Пахло сосновой смолой и мятой, и еще немного — выпечкой. На тарелке меня ждала шарлотка, испеченная по старинке в духовке, и чашка чаю.
