Я надел черные брюки — еще дедовы, подшитые матерью, и обнаружил, что они спадают, а если затянуть ремень, то топорщатся. Из зеркала на меня смотрел беспризорник послевоенной Одессы, только что не лысый. Завершала картину пожелтевшая от времени советская рубашка, подаренная бабушкой. Она оказалась самой свежей их всех, но родом была из шестидесятых. Как кожа стариков приобретает горчичный оттенок, так и эта рубашка.
В таком виде я и отправился на экзамен.
Два дня перед ним мы собирались в подвале, с утра до вечера писали шпаргалки, учили билеты, их было двадцать восемь, на три больше, чем учеников в 8 «Б».
Двадцать шестым числился Синцов, но после того, как я ему навалял, он не появлялся.
Гаечка прикрепила шпаргалки к внутреннему краю юбки. Димоны распихали по карманам. Илья засунул в туфли. Рамиль сделал гармошку на резинке и закрепил в рукаве.
Наташка написала подсказки ручкой на бедрах, остальное свернула в трубочки и спрятала за широкий пояс. Обращение со шпаргалками — отдельный вид искусства, ведь одно дело написать, а другое — воспользоваться, когда готовится несколько человек, и все на виду.
Математичка Инна Николаевна, наша толстозадая Годзилла, превосходившая ростом даже великаншу Янку Баранову, четко заявила, что, если поймает кого со шпаргалкой, — сразу двойка и пересдача."
"Для Ильи это был вызов. Он, конечно, все выучил, но шпаргалки сделал для уверенности и дабы доказать всем, что Инка его не поймает. Боря даже ставки принял — по сто рублей. Все почти единогласно поставили на Илью.
Только Борис пошел против коллектива, желая поднять шестьсот рублей.
И вот день экзамена. Одноклассники пришли немного раньше и тряслись под дверью. Заславский ходил за Барановой и канючил, чтобы она ему помогла, но жаждущих помощи набралась целая туча, а в классе можно было находиться только шестерым: один отвечает у доски, пятеро готовятся.
Баранова собрал вокруг себя кучку прихлебателей и что-то объясняла. Кто-то лихорадочно учил, кто-то ходил из угла в угол. Любка Желткова грустила в сторонке — она, как обычно, ничего не выучила, и рассчитывала пойти отвечать последней в надежде, что Инка что-нибудь подскажет и нарисует трояк из жалости.
Сейчас явится математичка… Ага, вон она идет, и пол вздрагивает при каждом шаге. Удивительно, но Инна Николаевна выйдет замуж за ученика, блондина киношной внешности, который ее на семь лет младше и по которому сохнет Натка Попова. Муж нашей класснухи, Елены Ивановны, будет на одиннадцать лет ее младше.
