То ли от усталости, то ли от голода разболелась голова, и начало тошнить. В прошлой жизни я плюнул бы на все и вызвал такси, сейчас я нищий, хочешь не хочешь — терпи и трясись в автобусе. При мысли о набитом дребезжащем «икарусе» тошнота подкатила к горлу. Квест «как доехать, не проблевавшись». Все-таки я себя переоценил.
К шести часам я продал последний килограмм ставриды, отошел в сторону, пересчитал деньги: две тысячи триста рублей! Плюс вчерашние семьсот. Три тысячи! Это два килограмма сыра, которого безумно хотелось.
Но транжирить нельзя. Нужно собирать доллары к денежной реформе, то есть к августу, чем их будет больше, тем больше я заработаю и закрою насущные потребности.
Оглядевшись, я спрятал богатство во внутренний карман ветровки. Надо бы сходить на рынок, присмотреться к менялам, узнать, какой курс. Бывали среди них и гастролеры, продававшие фальшивку чуть дешевле, но преобладали нормальные валютчики, которые работали на одном месте и никого не кидали.
Но я еле держался на ногах, потому, умаявшись в очереди, купил десяток яиц — себе, пару пакетиков «инвайта» и упаковку лапши «роллтон»— порадовать Наташку и Борьку «детским питанием», — полбатона и крошечный кусочек копченой колбасы, за которую отдал аж триста пятьдесят рублей.
Утром всем будут бутерброды.
Вот почти тысячи и нет, но принести в дом добычу было важно, чтобы подтвердить: я могу, я мужик. Может, стыдно папаше станет, и он тоже начнет носить еду в дом, а не любовнице. Получается примитивная манипуляция, но вдруг сработает?
В автобусе меня запинали, прижали к водительской кабине, притиснув ведро к ногам.
Я приготовил кулек, чтобы туда блевать, и возрадовался, что не поел — желудок был пуст, и я дотерпел до Илюхиной остановки. Вывалился из газенвагена, сел на бордюр, глотая воздух разинутым ртом. Отошел немного, купил мороженого Илюхе и его родителям и так разменял вторую тысячу. Но идти в гости с пустыми руками, когда все знают, что я заработал, нехорошо.
Родители еще не вернулись, мы быстренько прогнали английский, физику и алгебру — благо завтра суббота и всего четыре урока! Причем четвертым физра, на которую я по понятной причине не пойду.
— Зяму с Русей закрыли, — доложил Илья. — Все на ушах.
— И хорошо, — резюмировал я, и тут провернулся ключ в замочной скважине, в кухню протопали родители Ильи, разговаривая вполголоса.
— Как быстро ты можешь сплести самодур? — спросил я.
Илья задумался, почесал в затылке.
